Глава 10 Становление ставропольской милиции в 20-е годы XX века

После восстановления власти большевиков в регионе весной 1920 г. перед государственными органами в ряду множества экономических,  социальных, культурных и политических задач очень остро встала проблема охраны общественного порядка.

Эту работу пришлось проводить местным органам власти - ревкомам. Губернские, уездные и волостные революционные комитеты (ревкомы), как чрезвычайные органы советской власти до выборов в законные органы власти - местные Советы были учреждены по решению Северо-Кавказского ревкома на всей территории края. Именно по решению ревкомов на местах  создавалась рабоче-крестьянская милиция.  

С другой стороны, в конце марта 1920 г., когда на всей территории Северного Кавказа была восстановлена советская власть, в целом по стране  процесс формирования основных элементов рабоче - крестьянской милиции в рамках Народного комиссариата внутренних дел был близок к завершению.

В состав НКВД входило Главное Управление рабоче-крестьянской милиции (УРКМ). Уже был организован уголовный розыск, в 1919 г. созданы органы транспортной милиции: железнодорожная и водная. Осенью 1919 г. принято решение о создании промышленной милиции. Под эгидой наркомата внутренних дел 12 июля 1920 г. был сформирован Пожарный отдел. 

Все эти преобразования были подтверждены Положением о РКМ, принятом ВЦИК и СНК РСФСР 10 июня 1920 года. В Положении 1920 г. определялись основные принципы комплектования милицейских кадров, которые имели статус сотрудников в отличие от вспомогательного состава (канцелярские и хозяйственные работники).

Материальная база милиции на местах по данному Положению формировалась из государственного бюджета наравне с гарнизонными частями РККА. Одновременно была подготовлена инструкция НКВД о введении в милиции военной дисциплины. Эти документы основывались на  Декрете СНК РСФСР от 3 апреля 1919 г. «О советской рабоче-крестьянской милиции». Милиция определялась как вооруженные силы особого назначения. Распоряжением наркомата по военным делам пятую часть личного состава милиции можно было привлекать к военным действиям. 

В губерниях и уездах были организованы управления РКМ, которые до середины 20-х годов входили  в состав исполнительных комитетов местных Советов и осуществляли административно-исполнительные функции. Таким образом, местная милиция находилась в двойном подчинении - исполкома и вышестоящих управлений милиции (как и ряд других ведомств, в частности, продовольственные органы).

Ставропольскому губернскому УРКМ подчинялись уездные, а в губернских и некоторых больших городах - городские  отделы милиции с разрешения НКВД (так называемая общая милиция), а также уголовный розыск, промышленная, железнодорожная и водная милиция.

В 1920 г. на транспорте также были созданы самостоятельные розыскные органы по линейному принципу. Низовое звено органов РКМ составляли районы и участки в городах и уездах.

Милицейские органы в нашем регионе формировались немедленно после прихода красных в город или село.

Ставропольская городская рабоче-крестьянская милиция была организована 2 марта 1920 года Леонидом Мотиным.1 Красная Армия вошла в Ставрополь 29 февраля 1920 года. 12 марта была создана Ставропольская уездная милиция, а 1 июня 1920 г. начало работу губернское управление РКМ, во главе которой встал Л. Мотин.

Губернская милиция помещалась в бывшем здании государственной стражи,  так называемой «пожарке».

Ставропольская уездно-городская РКМ состояла из 9 районов. В городе находились 1 - 4-й районы, остальные – в уезде. Каждый район, в свою очередь, делился на 4 участка.

В Управление губернской РКМ первоначально входили отдел общей милиции, уголовный розыск. В мае 1920 г. начальником общего отдела РКМ в Ставрополе стал Георгий Корнеевич Тимофеев, начальником УГРО Иван Робертович Нольте, его помощником - Василий Иванович Холопов.2

18 марта 1920 г. на первом же заседании Пятигорского ревкома (Пятигорск был освобожден 16 марта) было принято решение о преобразовании роты городской стражи в Пятигорскую роту по охране революционного порядка во главе с Песчанским. Затем на ее основе сформировалась рабоче-крестьянская милиция.

Начальником Пятигорской РКМ был назначен Рукавицин, а его помощником - Могильницкий и Ермаков.3

26 марта 1920 года была организована Терская окружная милиция, начальником которой стал Добряк, а помощником - Бутенко.

В Георгиевске, как сообщала газета «Красный Терек», для поддержания внутреннего порядка в городе  было утверждено распоряжение о создании городской милиции в составе 2-х участков.4 Уже 27 марта начальник Георгиевской милиции был занят приведением города в порядок. Он считал недопустимым отсутствие освещения на улицах и поставил перед ревкомом вопрос об установлении на улицах фонарей5.

В это же время повсеместно создавались органы милиции в селах региона. Так 23 марта 1920 г. волостной ревком с. Тахта Медвеженского уезда принял решение об организации милиции. По указанию Медвеженского уездного ревкома в состав волостной народной милиции должны быть назначены 6 человек, троих из которых обязали быть на собственных лошадях6.

Структура создаваемой на территории нашего края милиции в основном соответствовала требованиям Положения о РКМ. Губернскому Управлению подчинялись уездные управления РКМ, в каждое из которых входили 4 - 5 районных отделения со штатом 7 - 8 человек. Отделения делились на участки в селах и станицах во главе с начальником участка - старшим милиционером. В штат участка входили также участковый инспектор, уполномоченный, 1-2 младших милиционера. В феврале-марте 1920 г. в Терской области и Ставропольской губернии начали работать уездные отделы милиции. Помимо Ставропольской и Пятигорской уездных РКМ действовали еще 6 уездных отделов.

Александровскую уездную милицию возглавил Кузнецов, начальником Свято-Крестовской милиции стал Калабеков, Медвеженской - Старшиков. Кроме того, были организованы уездные отделы РКМ в с. Благодарном, в г.Георгиевске (начальник  Комаров) и в г. Моздоке (начальник Волков).

Несмотря на существование общих документов и выработку центральными органами Советской власти принципов подбора милицейских кадров, местные органы часто предъявляли собственные подходы по формированию милиции. Тот же  Медвеженский ревком потребовал брать в милицию только инвалидов войны и лиц старше 30 лет.7

Сказывался опыт Гражданской войны, когда чрезвычайные органы местной власти принимали самостоятельные решения, иногда вопреки центральным распоряжениям. Кроме того, на освобожденной от белых территории практически приходилось создавать аппарат милиции заново, а опыта не было, документы ВЦИК и Совнаркома далеко не всегда были известны местным руководителям уездного масштаба.

Стала создаваться милиция и в национальных регионах губернии по мере установления там Советской власти. 16 апреля 1920 г. Баталпашинский ревком принял решение о создании РКМ Баталпашинского отдела (Карачай и Черкесия).8

3 декабря 1920 г.в г. Кисловодске по решению Карачаевского ревкома было создано управление окружной Карачаевской милиции, которое временно возглавил Сулейман Гориев, а 7 декабря 1920 г. в должность начальника окружной Карачаевской милиции вступил Магомет Якубович Айбаров.9

В 1921 г. Карачаевская окружная РКМ состояла из трех районов, каждый из которых, в свою очередь, был разделен на 3 участка.10

По опыту гражданской войны органы милиции тесно взаимодействовали на местах с ЧК. Организационной формой такого сотрудничества стало создание в уездах политических бюро, которое, как правило, возглавлял председатель уездного ЧК, а его помощником назначался начальник местной милиции. Помимо этого, в политбюро входили командир местного отряда ЧОН, секретарь уездной партийной ячейки.

Партбюро, в основном, занимались пресечением контрреволюционных действий, но в их компетенцию входила и борьба со спекуляцией, меры по выполнению продовольственной разверстки. Например, партбюро Благодаренского уезда, куда входил и начальник уездной милиции Минаев, занималось ревизией учреждений в Казгулаке, проводило обыски и аресты.11

Следует отметить, что период становления Ставропольской милиции был связан с множеством трудностей. Одна из них крылась в отсутствии четких представлений о роли РКМ и ее взаимоотношениях с различными государственными органами и общественными организациями. Советская республика только искала оптимальные формы государственного управления. Поэтому нужно было время, чтобы четко определить место милиции в этой системе.

Ситуация осложнялась тем, что сразу после революции среди большевиков господствовало представление о милиции как об общественном органе, строящемся не на штатной основе, а на принципах добровольности. Только к лету 1918 г., под давлением реальных событий, которые показали, что с преступностью без специалистов, только общественным энтузиазмом  не справиться, в Совнаркоме РСФСР созрело осознание необходимости создания профессиональной милиции.

Однако Инструкция об организации советской рабоче-крестьянской милиции как штатного государственного органа общественного порядка была разослана по губерниям 15 ноября 1918 г., когда значительная часть Ставрополья была уже в руках Добровольческой армии. Край почти на полтора года стал одним из наиболее ожесточенных очагов Гражданской войны. Организационное строительство Советской власти, в том числе и милиции, было прервано.

Неудивительно, что в первый год после освобождения милиция и другие органы не всегда находили общий язык. Происходила путаница в определении обязанностей РКМ как местными Советами, так и самой милицией. О такой ненормальной обстановке в государственном аппарате региона говорилось в Приказе № 7 Помощника Уполномоченного НКВД при Ревтрудовой армии Юго-Востока России, который отвечал за работу милиции, от 19 января 1921 года.

Год деятельности рабоче-крестьянской милиции, подчеркивалось в приказе, «…отмечен хаосом и путаницей, как в конструкции строения различных управлений милиции, так и во взаимоотношениях с другими организациями».

Каждое губернское и даже окружное управление милиции работало по своим инструкциям и штатам. Приказы ЦРКМ не выполнялись. «Начальники милиции недостаточно ясно представляют свои права и обязанности».12 Власти на местах не всегда верно оценивали роль милиции. Милиция в начале 20-х гг. многими ведомствами и местными властями воспринималась как вспомогательное подразделение, которое должно было служить у местных чиновников «на побегушках».

Особенно непросто складывались отношения милиции с военным ведомством. Дело в том, что с начала 1921 года милиция переводилась на военное положение. Этого потребовали условия еще не закончившейся Гражданской войны, тяжелая криминальная обстановка и повстанческое движение, которое в отличие от уголовного бандитизма в официальных документах того времени именовалось политическим бандитизмом.

В июле 1920 г. вышло постановление СНК, по которому уездная и районная милиция сводились в воинские части. Начальник губернской РКМ назначался командиром бригады. В Ставропольской губернии и Терской области такая реорганизация милиции по типу Красной Армии была намечена на период с 1 февраля по 1 марта 1921 г.

В Дополнительной инструкции для Юго-Востока России прямо указывалось: «Милиция организовывается на основах Красной Армии, для чего вооруженные силы милиции сводятся в воинские части».

Задачей такой перестройки, как говорилось в инструкции, была возможность «в нужный момент сконцентрировать силы милиции в любой части губернии и перебросить для охраны, ликвидации банд…».13

Управления РКМ были переименованы в штабы милиции. В уездах были созданы конные группы (взводы) милиции и конные резервы. Уездные конные отряды милиции состояли из 25-30 человек, а в губернии - из 50-60 человек. Уездная милиция приравнивалась к батальону, а начальник уездной милиции - к командиру батальона. Губернская милиция составляла бригаду во главе с начальником губернской милиции, который становился членом коллегии отдела управления губернского исполкома. Его помощник был начальником штаба.

Были расширены права начальников городских и уездных управлений милиции, которые теперь назначали начальников районов милиции.14 В связи с военным положением РКМ 2- недельные отпуска милиционерам рассматривались как недопустимые.15

Приближение милиции к боевым единицам Красной Армии делало обязательными строевые занятия в милицейских подразделениях. Строевые занятия должны были проводиться в отделениях 2 раза в неделю, в ротах - 1 раз в месяц. Для сбора милиционеров, разбросанных по разным населенным пунктам, в место строевых занятий предусматривалось принудительное использование подвод местных жителей.16

Военизация РКМ проявилась во введении, подобно РККА, знаков отличия. Они много раз менялись на протяжении 20-х годов, однако наличие званий и знаков отличия оставалось обязательным атрибутов советской милиции.

Остановимся на этом более подробно. В конце 1922 года в РКМ была введена специальная форма, которая, как и в армии, подразделялась, на зимнюю и летнюю, но отличалась от армейской цветом и знаками отличия. Уже в 1923 г. были определены знаки отличия по должностям в виде нашивок в форме ромбов, квадратов, треугольников.

Начальник милиции губернии имел третье в Советской республике звание после начальника милиции Республики и сотрудников управления милиции Республики. На его петлицах было три ромба. В провинции одинаковые знаки отличия имели начальник уездной милиции и комиссар в управлении территориальной милиции; помощник начальника милиции в губернском городе, помощник начальника уездно-городской и губернской РКМ, начальник губернской школы милиции; начальник отделения милиции губернского города, начальник особого резерва по борьбе с бандитизмом, инструктор верховой езды, командир взвода, инструктор пулеметного и гранатного дела, начальник строевой службы - в школе среднего комсостава.

Одни и те же знаки отличия должны были носить помощник начальника отдела милиции в губернском городе, начальник резерва, начальник районной милиции уезда и др. Были знаки отличия в виде двух квадратов у надзирателя в отделении губернской милиции и взводного командира особого резерва, а также начальника резерва в губернском городе.

Отдельные знаки отличия на петлицах имели старший милиционер 1-го и 2-го разряда и милиционер 1-го и 2-го разряда.17

В 1924 г. звание начальника губернской милиции стало уже четвертым по Республике, а должностные звания в губернии увеличились с 7 до 13. В частности, специальные знаки отличия были введены для помощников начальника губернской и уездной РКМ.18

В 1925 г. после создания Северо-Кавказского края были введены должности начальника и помощника начальника милиции Северного Кавказа, а также - начальника милиции округа и его помощника, для которых соответственно были разработаны знаки отличия.

Кроме того, были введены звания для работников административного управления и административных отделов исполкомов на местах. Количество званий увеличивалось и за счет ведомственной милиции. В этом же году были самостоятельно выделены звания и отличительные знаки на петлицах для работников УГРО.

На местах работники уголовного розыска имели 7 знаков различия. Для начальника милиции РСФСР и его помощника в этом же году  было введено соответственно золотое и серебряное шитье.19

В 1926 г. к золотому и серебряному шитью первых чинов милиции СССР добавилось шитье зеленым шелком для начальника отдела милиции ЦАУ НКВД- начальника ведомственной милиции РСФСР. Были разграничены милицейские звания, звания работников инспекции административных отделов крайисполкомов и окружных исполкомов, а также звания УГРО.20

В 1927-1928 гг. число милицейских званий было сокращено, т.к. начальники административных отделов края и округов стали гражданскими лицами, а милицию возглавили непосредственно начальники РКМ, занимавшие должности помощников начальников административных отделов.21

Военное положение милиции смещало ее функциональные обязанности, рождало ошибочные взгляды военных на РКМ, как на подчиненное им звено, хотя главной функцией милиции оставалась охрана общественного порядка и борьба с преступностью. Поэтому в приведенном выше приказе № 7 Помощника Уполномоченного НКВД по нашему региону обращалось внимание на повсеместные трения РКМ с НКВД, ЧК, военным ведомством.22

Эту же ситуацию отмечал и Ставропольский губернский исполком, указывая, что в уездах нарушают Положение о милиции, т.к. не представляют себе суть работы РКМ.23  

В январе 1921 г. в ставропольскую губернскую милицию из уездов поступало немало запросов с жалобами на местных военкомов. При острой нехватке кадров в РКМ они без согласования с начальниками управлений милиции мобилизовывали милиционеров в РККА.24

В рапорте начальника ставропольской городской милиции в президиум губернского исполкома 15 октября 1921 г. описывался факт, когда военком без согласования с Советами мог давать распоряжения милиции. Таким несогласованным был приказ командующего Северо-Кавказским военным округом, в котором на милицию была возложена обязанность охранять ряд объектов. В духе того времени в этом приказе говорилось о необходимости «окарауливания» Губернского Дома, концентрационного лагеря, консервного завода, нефтескладов и проч. силами 150 милиционеров, т.к. красноармейцы 117-го полка были отозваны для прикрытия города ночью от налета банд.25

В ряде случаев и губернские исполкомы Советов превышали свои полномочия в отношении милиции. По своему усмотрению они ликвидировали городскую милицию, сливая ее с губернской РКМ.26

Не случайно 11 июня 1920 г. Уполномоченный Главмилиции на Северном Кавказе заявил, что положение, когда милицией «командуют РИКИ, «перебрасывают»по своему усмотрению, недопустимо.27

Руководители наиболее значимых в военное время органов: воинских частей, ЧК позволяли себе распоряжаться даже имуществом РКМ. Так, ставропольский губернский политотдел ЧК взял легковой автомобиль, бывший на бюджете милиции, во временное пользование, затем в сентябре 1920 г. его забрал для своих нужд губернский исполком.28

Нечеткость в определении функций местной милиции и народного суда также приводило к их взаимному непониманию. Частыми были нарекания народных судей на превышение милиционерами своих служебных прав. Так в августе 1920 г. судья 9-го района Благодарненского уезда жаловался на то, что старший милиционер села Петровского проводил аресты, что не входило в круг его обязанностей. Право на осуществление ареста имел только начальник районной милиции на основании постановления суда.29

Урегулирования требовали также отношения милиции с органами юстиции. В частности, председатель ставропольского бюро юстиции Котельников говорил, что необходимо четче определять функции милиции, т.к. «ее работники иногда отказываются доставлять повестки».30

Какими же были конкретные задачи милиции в тот период? 10 июля 1921 г. вышло первое «Положение о Народном Комиссариате Внутренних Дел», которое определило главные функции РКМ. Это - поддержание общественного порядка, проведение в жизнь законов и решений Советской власти, охрана предприятий промышленности, транспорта, государственных учреждений, содействие советским органам, охрана концентрационных лагерей и тюрем, борьба с беспризорностью, самогоноварением, разбазариванием природных недр.

В обязанности милиции входила не только активная борьба с бандитизмом, но и пресечение дезертирств из рядов Красной Армии. Председатель Центральной Комиссии по борьбе с дезертирством летом 1920 г. разъяснял, что милиция должна содействовать местным комиссиям в поимке дезертиров.31 По приказу мобилизационного отдела на участках РКМ регистрировали всех военнообязанных.32 Милицейские работники также вели борьбу со спекуляцией, Они занимались изъятием оружия у населения, учетом белогвардейцев и других социально чуждых лиц. Милиция же совершала дознание по делам контрреволюционеров.

Так, начальник 4-го участка ставропольской милиции по указанию губернского исполкома и ЧК вел дознание о контрреволюционной деятельности машиниста Армавирско-Туапсинской железной дороги.33

Старший милиционер с. Преградного выявил и арестовал одного из жителей села за то, что последний выдал белым организаторов красного восстания братьев Ткаченко.34

РКМ, кроме своих прямых обязанностей, выполняла многочисленные распоряжения местных органов власти. Так, милиция на территории Ставрополья руководиласносом памятников «старому режиму». В марте 1920 г. начальник милиции доносил в ревком, что уничтожен единственный в Ставрополе памятник Александру II.35 Именно милиция вместе с армейской контрразведкой организовала комендантский час в Ставрополе.

Исполком приказывал работникам милиции урегулировать снабжение подводами отдела здравоохранения.37

Милиция вместе с другими органами советской власти принимала участие в хлебозаготовках и подавлении крестьянских бунтов. В одном из первых приказов Ставропольской губернской милиции прямо говорилось, что «милиция - почти военная организация», а поэтому она должна содействовать выкачке повинностей из населения.38

Начальник продотряда в с. Кугульта, докладывая о недовольстве схода жителей села вывозом зерна в марте 1921 г., считал, что продотряд сумеет забрать зерно с ссыпного пункта благодаря отряду местной вооруженной милиции. Начальник губернской милиции комбриг Дудкин выслал для подавления бунта в Кугульте 17 милиционеров с пулеметом.39

Вместе с заградительными отрядами милиция сел не допускала перевозку и торговлю хлебом на территории губернии.40

В помощь проведению продразверстки в октябре 1920 г. из работников губернской милиции были созданы инспекторские комиссии для «выкачки хлебных излишек».41

В этих условиях милиция практически была подчинена продовольственным и партийным органам. Именно по постановлению Губернского комитета РКП(б) в январе 1921 года начальник губернской милиции Мотин был на несколько месяцев откомандирован для обеспечения хлебной разверстки в Ставропольской губернии.42

Весной 1921 г. 30% конной милиции и УГРО города Ставрополя было «брошено» в уезды на выполнение продразверстки.43

Рабоче-крестьянская милиция имела право конфискации имущества подозреваемых и виновных в преступлениях. При этом, как указывалось в приказе по Медвеженскому уезду, конфискацию сельхозпродуктов производит только начальник милиции с представления волостного продовольственного совещания.44 В силу бедственного положения милиционеров местные власти разрешали часть конфискованного имущества использовать на собственные нужды. Например, в приход ставропольской губернской милиции были зачислены отобранные при обыске 4 ящика гвоздей, седло, 20 кусков кожи и другие вещи.45

В 1921-1922 гг. ситуация была отягощена надвигающимся голодом, который вскоре охватил значительную часть населения Ставрополья. Оперативные отряды милиции выявляли и изымали спрятанный кулаками хлеб с передачей документов в военный трибунал.46В августе 1921 г. Ставропольский губернский  исполком заявлял об ожидаемом голоде в Медвеженском уезде. В связи с этим люди массово выезжали на Кубань за хлебом. На местах организуются хулиганские шайки из местных жителей. Одновременно уезду угрожают банды, идущие с Кубани. Сил милиции не хватает, поэтому население создает самоохрану - на 100 чел. 10 охранников, чтоб противостоять бандитам.47

Важнейшей функцией милиции, которая определялась в Положении об РКМ, было сохранение общественного порядка в местах проживания людей. Это касалось, прежде всего, спокойствия и порядка на улицах. В городах работники милиции должны были пресекать появление в общественных местах пьяных людей, а также попрошайничество. Пьяных граждан, по инструкции начала 1921 года, милиции необходимо было задерживать, выяснять их личность и, главное, место приобретения спиртного.48

В связи с выходом 1 января 1920 г. декрета ЦИК о винной монополии одной из задач милиции стал контроль над самогоноварением. Очевидно, что  задержание пьяных граждан помогало в выявлении мест самогоноварения, продажи самогона.

Наш южный регион в голодные годы привлекал огромное количество профессиональных нищих, которые обирали прохожих, создавали беспорядок на городских улицах, площадях, в скверах. Так, летом 1920 г. в Ставрополе наблюдался большой наплыв нищих греков. Милиционеры должны были задерживать попрошаек и отправлять в участок. В участковом отделении проверялось их имущественное положение по месту жительства и, в зависимости от результатов этой проверки, некоторых направляли в отдел социального обеспечения.49 Таким образом, милиционеры не только охраняли общественный порядок, но и решали социальные вопросы.

Среди обязанностей милиции был и надзор за санитарным порядком городов. Эта задача приобретала особую важность в условиях голода и эпидемий, когда свирепствовал тиф и другие инфекционные заболевания. В связи с этим в Декрете о мерах правильного распределения жилья от 26 мая 1920 года 9-й пункт разъяснял, что милиция должна была выселять и арестовывать жильцов, портящих жилье или нарушающих общественный порядок, а также содержащих комнаты в антисанитарном состоянии.50

В приказе № 10 Помощника Уполномоченного НКВД Юго-Востока России от 10 февраля 1921 г. указывалось, что органы РКМ должны содействовать коммунальным службам, органам труда и социальной защиты, отделам здравоохранения в «деле соблюдения чистоты жилых и нежилых помещений, улицы, двора».

Участковый инспектор должен был ежедневно обходить участок и проверять, как убран двор, сброшен ли снег с крыш, в каком состоянии выгребные ямы, ведется ли ежедневная очистка тротуара, канав на улице, посыпан ли тротуар зимой до 6 часов утра песком. Он также должен был следить, чтобы жильцы не развешивали белье и вещи на перила, заборы. Кроме того, на улице запрещено было рубить и пилить дрова, отпрягать и кормить лошадей. Продавцы на улицах должны были убирать мусор за собой. Более того, в обязанности участкового входил контроль над чистотой в помещениях: вынесен ли мусор, в каком состоянии туалеты и раковины. В селе участковому надо было следить за чистотой дворов крестьян, за правильной очисткой и вывозом мусора с дворов.51

В июне 1921 г. было принято обязательное постановление губернского  исполкома о содержании в чистоте Ставрополя. В нем устанавливалась «обязательная ежедневная до 8 часов утра очистка дворов, палисадников, тротуаров, улиц» всеми жильцами и служащими. Возницы должны были убирать за лошадьми, владельцы скота - за перегоняемым скотом. Подводы, приезжавшие с товаром в город, должны были останавливаться только в положенных местах. Запрещена была торговля с воза. В случае нарушения был установлен штраф 50 руб. или 2 недели пребывания в концентрационном лагере. За соблюдением этих правил должны были «иметь строгое наблюдение» начальники районных отделов милиции.52

Повседневная, черновая, на первый взгляд, работа в те годы голода и постоянных эпидемий была очень важной для выживания населения региона. Так, в апреле 1921 г. поступило распоряжение Ставропольского губернского исполкома о запрете торговать семечками и домашним квасом. Речь шла не просто о захламлении улиц подсолнечной лузгой, а об опасности через эти продукты распространения холеры, которая реально угрожала голодной губернии.53 Ввиду опасности холеры был издан приказ комсоставу РКМ в обязательном порядке сделать противохолерные прививки.54

Борьба со спекуляцией делала необходимым постоянное дежурство сотрудников РКМ на местных рынках. Здесь милиция изымала контрабандный и безакцизный товар. Летом 1921 г., когда власти Ставропольской губернии были обеспокоены варварским разрушением линий электропередач а также дорожных указателей местными жителями, именно милиции, при всей ее слабой организованности и нехватке людей, было поручено охранять местные дороги и мосты. Особое внимание обращалось на состояние важнейшей транспортной артерии Ставрополья - тракт Ставрополь-Московская-Безопасная-Преградная-Ивановка-Торговая-Пролетарская.55

Помимо основных направлений работы милиции было много других, порой непредвиденных, обязанностей. Так, милиционеры постановлением местных исполкомов должны были снимать вывески с торговых домов бывших владельцев.56

Участковые милиционеры наблюдали за соблюдением правил по введению метрической системы мер в местах торговли.57 Уже летом 1921 г. начальник ставропольской губернской милиции вменил в обязанность участковым милиционерам следить за правильной ездой на автомобилях по городу. Необходимо было не допускать движение на «автомобилях по городу с неимоверной быстротой», которые больше напоминали «скачки на улицах». Милиция должна была принимать меры к лихачам.58

Уездная милиция обеспечивала охрану заседаний Ревтрибунала.59 Кроме того, именно милиция вела учет проституток, решала вопросы об их социализации.60

В то же время понемногу налаживалась общественная жизнь городов, но для нормального функционирования общественных учреждений необходимо было следить за их порядком и сохранностью. В августе 1921 г. заведующая архивом требовала создать пост милиции для охраны архивов. Ее обеспокоенность можно было понять, т.к. в условиях острейшего дефицита бумаги для письма и курева архивным работникам было очень сложно сохранять архивный материал.61

Об учреждении милицейского поста в понедельник, пятницу и субботу, т.е. в дни массовых посещений, просит руководство Ставропольского музея наглядных пособий, чтобы предотвратить нарушение порядка в залах музея и карманные кражи.62

Эти примеры можно было бы продолжить, но даже приведенные здесь факты свидетельствуют, сколь широк был круг обязанностей милиции. Они не ограничивались общими указаниями о функциях РКМ, но включали в себя и предписания местной власти, местных ЧК и военных ведомств, а также пожелания местной общественности.

С первых дней создания Ставропольской милиции наиболее остро встала проблема кадров. При этом следует вспомнить, во-первых, принципы отбора людей в милицию, во-вторых, социальное и хозяйственное состояние региона в конце и после Гражданской войны. Милиция не случайно получила название рабоче-крестьянской. В официальных документах центральных органов власти, определяющих статус милиции, ясно и недвусмысленно указывался ее классовый характер. Интересы «рабочего класса и беднейшего крестьянства» были определяющими при постановке задач милиции.

Классовый принцип декларировался как основа комплектования милицейских кадров. Лояльность к Советской власти и наличие избирательного права были основными критериями годности для службы в РКМ. На руководящие должности, начиная с уездных начальников милиции назначались коммунисты. Крайне нежелательным, а чаще невозможным, было использование в работе подразделений милицейской службы бывших чинов полиции, жандармерии, стражи. Следовательно, милиция не могла сразу получить специалистов, так необходимых важнейшей структуре управления молодой Советской республики, по понятным для революционного времени политическим причинам. Поэтому вопрос стоял скорее об элементарной грамотности, нежели о профессионализме сотрудников.

В то же время экономическая разруха, голод, безработица толкали жителей края на поиски выгодной работы, какой в первый момент казалась служба в милиции. В результате в милиции оказывались случайные люди. В документах Ставропольского губернского исполкома имеется множество заявлений с просьбой принять их на службу в милицию. Однако их авторы в большинстве своем были «бывшими» и могли претендовать только на  канцелярские должности.

Острая нехватка людей во всех отраслях государственного управления на местах привела к тому, что в милицию в первые дни установления Советской власти мобилизовывали почти без проверки. Первым шагом решения кадрового вопроса было газетное объявление, в котором заведующий Ставропольским губернским управлением Советской РКМ приглашал для охраны революционного порядка добровольцев, «опытных в этом деле лиц для занятия должностей губернских инспекторов при Ставропольском губернском управлении Советской милиции». (Красная звезда, 1920, 2 апреля).По такому же объявлению приглашались на службу в Черкесскую милицию все желающие.63  

Еще проще решалась кадровая проблема на местах, в селах и станицах. За время революции и Гражданской войны люди привыкли к методам прямой демократии, к митинговым формам решения всех вопросов. Поэтому и милицию, как отмечал в своем докладе на заседании Ставропольского губернского ревкома 31 августа 1920 г. начальник милиции Л. Мотин, в волостях зачастую избирали на общих собраниях граждан. В результате в милицию попадали шкурники и кулацкие элементы.64

Видимо, тогда попали в милицию помощник начальника 3-го района Медвеженского уезда и старший милиционер этого района, которые ранее служили в страже. Только в августе 1921 г. они были переведены на канцелярские должности в той же милиции.65

Наличие случайных людей в рядах низовых РКМ приводило к различным нарушениям и к текучести кадров. Например, исходя из приказов уездных управлений милиции только за февраль-март 1921 г. в Медвеженском уезде сменилось 3 начальника все того же 3-го района. Один из них был расстрелян за организацию заговора в с. Песчанокопском, а другой арестован за различные нарушения в марте 1921 года.66

Текучесть кадров милиции со всей наглядностью может быть проиллюстрирована рядом примеров. Вот пример из жизни ставропольской уездной милиции в мае 1921 г. За один день было уволено 2 милиционера, а принят всего один. Одного, младшего милиционера 2-го района Бориса Литовченко, пришлось как беженца отпустить по месту жительства в Хасав-Юрт Терской области, другого, старшего милиционера 3-го района Ивана Пономарева, уволить по болезни. Бывший военком Григорий Бондарев как выздоравливающий был зачислен помощником начальника милиции 3-го района.67

Зачастую из-за нехватки кадров милиция пополняла свои ряды по принципу принудительной мобилизации. Именно таким образом по предписанию губернской милиции 20 сентября 1920 года в уездно-городскую милицию были назначены на должность младших милиционеров 6 граждан Ставрополя, которых приказ предписывал «зачислить их на все виды довольствия».68

Особенно тяжело с кадрами было в уездах. Так на весь Медвеженский уезд было всего 4 единицы милицейского командного состава, 5 канцелярских служащих и 51 милиционер.69

В первые годы восстановления Советской власти на Северном Кавказе распространенным методом комплектования РКМ из-за катастрофической нехватки подготовленных кадров, как и в других управленческих структурах, были так называемые «переброски». Именно по такой переброске в июне 1920 г. в ставропольский губернский уголовный розыск приехал из областной Кубано-Черноморской милиции Федор Иванович Коляденко.70

Местное руководство стремилось к созданию нового типа правоохранительных органов, чтобы РКМ не напоминала бывшую жандармерию. Поэтому в приказе начальника губернской милиции от 27 июня 1921 г. важной обязанностью милиционеров были названы «вежливость, тактичность, внимание к жалобам населения».71 Чтобы поднять дисциплину и боеготовность, губернская милиция приняла решение обязать всех начальников районных отделений проводить 1 раз в месяц общие собрания милиционеров не только для строевых занятий, но и для их инструктажа по специальности.72

Привлекались к работе в национальных районах национальные кадры. В 1920 г. в Александровском уезде на 3-ем участке ногайского села Канглы агентом 2-го разряда отлично работал Курбан Навредхович  Мамедов.73

Приходилось буквально во всем начинать с нуля. 7 марта 1921 г. приказом по губернской милиции были объявлены образцы основных милицейских документов. На основе инструкций из Главного управления милиции в губернской милиции были подготовлены образцы заявлений, протоколов допроса, осмотра и дознания и разосланы в уезды, ведь местные милиционеры были профессионально совершенно не подготовлены.

Особенностью региона было то обстоятельство, что многие милиционеры в уездах имели свое хозяйство, благодаря которому выживали их семьи. Это создавало дополнительные трудности при работе с кадрами. В апреле 1921 г. по решению начальника губернской РКМ Дукина милиционеры в уезде были перегруппированы так, чтоб не служили в селах, где живут их родные. На взгляд начальника, служба в родных селах «тормозит общее дело милиции, нет той продуктивной работы…».75

Тем не менее, острая нехватка милиционеров вынудила руководство в мае 1921 г. отдать распоряжение, согласно которому начальники уездных управлений и районных отделов РКМ обязаны были отпускать их по очереди в специальный отпуск на время уборки. Это распоряжение повторилось в июне 1921 г. Видимо, местные начальники в условиях жесткой перегруженности милицейских сотрудников неохотно выполняли приказ губернского руководства.76

Наряду с мужчинами на службу в милицию принимали и женщин. Об условиях работы женщин в РКМ говорилось в приказе Ставропольского управления милиции за 1921 год, основой которого стал Приказ Помощника Уполномоченного НКВД при Ревтрудовой армии Юго-Востока России от 14 декабря 1920 года. Женщины принимались на милицейские должности только в городах для исполнения ограниченного круга обязанностей. Среди функций женщин-милиционеров были обыск женщин, борьба с проституцией и детской беспризорностью, постовая служба в фабрично-заводских районах, где в основном работали женщины, охрана детских приютов и мест заключения женщин. Женщины включались в работу по учету и мобилизации «паразитического элемента». Поскольку милиция находилась на положении армии, женщины зачислялись в группу особого назначения: санитарок и медицинских сестер при отделениях милиции.77

Несмотря на попытку со стороны местной власти создать достойную, боеспособную милицию, приток в ряды милиции случайных людей приводил к таким явлениям, как недисциплинированность, разного рода правонарушения, небрежность в обращении с оружием. Низкая исполнительская дисциплина, промахи в работе, недостойные поступки были связаны также с низким общеобразовательным уровнем кадров и негативным влиянием гражданской войны, «партизанщины».

Вот типичное для того времени происшествие. В октябре 1920 г. был объявлен выговор трем милиционерам Александровского уезда за оставление поста на дежурстве.78 Таких фактов можно привести множество. В милиции г.Ставрополя младший милиционер 1-го района неоднократно уходил самовольно из наряда, за что был арестован на 7 суток.79

В управлении 4-го участка 5-го района Благодарненской милиции вообще не организовывались дежурства, а в целом в этой милиции было отмечено халатное отношение к хранению и содержанию оружия.80 В большинстве районных управлений РКМ не было пирамид для хранения винтовок, оружие не чистилось и не смазывалось. Дисциплина оставляла желать лучшего.

Младший милиционер 5-го района Ставропольского уезда переправлял в царицынскую ЧК контрреволюционера, белого офицера, с предписанием «сопровождать под строгим арестом».Тем не менее, милиционер, прибыв поздно вечером в город, не переправил арестанта в тюрьму, а устроился с ним на частной квартире, откуда конвоируемый бежал.81

Нарушение дисциплины проявлялось и в том, что милиционеры могли позволить себе самосуд над подозреваемыми и преступниками. К примеру, в 1920 г. милиционеры, которым был поручен конвой 4-х арестованных за контрреволюцию, расстреляли задержанных.

Халатное несение наружной службы в первый год работы милиции после поражения белых было частым явлением. Так, инспектор штаба милиции Юго-Востока и начальник Ставропольской РКМ во время проверки милицейских постов города в январе 1921 г. нашли множество нарушений. Дежурный по 1-му району не знал количества наружной охраны, не отдал строевой рапорт. Постового у Ясеновского бассейна вообще не было. Он вышел из будки только на 2-й свисток проверяющих. Не было постового на месте и у Тифлисских ворот. В 3-м районе дежурный спал. Когда разбудили, также не отдал строевой рапорт. В конюшнях конного резерва дежурные спали и не заметили, как вывели 3-х лошадей. Здание УГРО было на замке, а постовой, который должен был охранять наружные двери, спал в комнате так, что до него проверяющие не могли достучаться через окно.82

Караульные наружной службы на улицах не стояли на посту, а сидели на скамейке, беседовали с местными жителями.83

По результатам проверки начальнику Ставропольской городской милиции Гидиримскому был объявлен выговор.84

Такая ситуация была закономерной, т.к. контроль над сотрудниками осуществлялся не регулярно. Например, во 2-м и 4-м районах уездно-городской милиции Ставрополя не проводилась планомерная проверка  постов и нарядов. В уездных и районных управлениях милиции так и не устроили ящики для жалоб граждан. Не всегда была организована строевая трехсменная наружная служба. Не были организованы ночные проверки наружной службы в полночь в четырех районах Ставрополя, за что Мотин приказом № 156 от 9 ноября 1920 г. арестовал всех начальников районов по очереди на сутки без исполнения служебных обязанностей при кабинете начальника городской милиции.85

В рядах милиции в первое, самое тяжелое время становления, встречались случаи дезертирства. Например, два брата, служившие в Конном резерве Александровской милиции, с верховыми лошадьми, винтовками, шашками и револьвером в ночь на 18 апреля 1921 г. бежали, видимо, в родную Кубанскую область и были объявлены «врагами трудового народа».86

Иногда случайные люди приходили в милицию за пайком и привилегиями, а когда сталкивались с нищетой, опасностями, то бежали. С этой точки зрения становится понятным приказ губернской милиции от 25 ноября 1920 г., который требовал от всех милиционеров, прибывших в Москву в командировку или отпуск, немедленно регистрироваться в Главмилиции. В противном случае поездка работника милиции в Москву квалифицировалась как дезертирство.87

В первый год после освобождения Ставрополья от белых в милиции были частыми нарушения трудовой дисциплины, когда сотрудники позволяли себе опаздывать на работу или раньше времени уходить домой.88

Встречались и случаи злоупотребления служебным положением. Один из агентов уголовного розыска в октябре 1920 года был освобожден от занимаемой должности, т. к.  имея ордер на арест подозреваемого в краже, за взятку 25 тыс. руб. освободил вора из-под стражи.89

Малокультурные, далекие от осознания собственного долга, милиционеры из местных жителей продолжали вести прежний образ жизни,  который порой вредил делу. На заседании Баталпашинского ревкома 28 августа 1920 г. было предложено расформировать отдельнинскую милицию из-за полнейшей дезорганизации и бандитизма милиционеров, выявить преступников в милиции и предать суду.90

По результатам проверки в ноябре 1920 г. инспектором из губернской милиции Свято-Крестовской уездной РКМ выяснилось, что при попустительстве начальника угрозыска был разграблен склад вещественных доказательств. Начальник местного УГРО, чтобы облегчить тяжелое материальное положение милиционеров, организовал безвозмездную раздачу конфискованных вещей сотрудникам. При уездном управлении был создан склад спиртных напитков из числа конфискованных.91

Не лучше обстояло дело и с делопроизводством. Как отмечал Уполномоченный Главмилиции на Северном Кавказе Майборода 18 июля 1920 г., в Ставропольской РКМ не налажено делопроизводство, не ведется учет оружия и нет должного ухода за ним. В уголовном розыске губернии нет подготовленных кадров, да и в целом необходима фильтрация милицейских кадров.92

Дело в том, что среди работников милиции по формулярным спискам попадались содержатели лавок и других торговых заведений, что было совершенно несовместимо со службой в рядах рабоче-крестьянской милиции. В докладе по итогам проверки отмечалось также «отсутствие вежливости, тактичности с гражданами».93

Даже там, где в целом работа милиции была при различных проверках и признана положительной, как это было в Благодарненском уезде в сентябре 1920 г., многие в ее рядах, как отмечала инспекция, «служат не Советской власти, а себе, не замечая, что на их глазах процветает дезертирство и самогоноварение».94

Летом 1921 г., когда в Благодарненском уезде из совхоза № 5 банда увела 150 овец испанской породы, избив чабана, местные Советы заявили, что «милиция содействия не оказывает, охрана у милиции бездействует»95. На одном из заседаний президиума Ставропольского губернского исполкома 23 августа 1921 г. было отмечено отсутствие авторитета местной милиции у населения.96

Вместе с тем, в первый же год воссоздания РКМ в нашем регионе было множество примеров добросовестного, самоотверженного отношения сотрудников милиции к своей работе. Губернская ЧК в декабре 1920 г. выразила благодарность и ходатайствовала перед исполкомом о награждении младшего милиционера Якова Логачева, который предотвратил попытку побега из-под конвоя арестованного руководителя банды Ляха.97

Агент Александровского УГРО Чернышев не нарушил долг советского милиционера и, несмотря на полуголодное существование, не соблазнился на подкуп, а о взятке в 5 тыс. руб., пообещанной за освобождение преступника из-под ареста, 2 сентября 1920 г. доложил руководству.98

Агенту 2-го разряда Трибунскому 21 июня 1920 г. также была предложена взятка 50 тыс. руб. и золотые часы за освобождение бандита. Сотрудник доложил начальнику о факте взятки, и ему была объявлена благодарность за честность.99

Отличался своей смелостью и добросовестностью Ромазан Асланбекович Гочияев, который в апреле 1920 г. мальчишкой пришел служить в милицию по рекомендации начальника городского отдела кисловодской милиции Ноны Токова. Он участвовал в облаве по задержанию генерала Клыч-Гери, проживавшего в одном из ногайских аулов.100

Работать приходилось помногу, без выходных, без особого материального вознаграждения, т.к. у местной власти почти не было средств. В 1920 г. была объявлена неделя трудового фронта, и без того напряженный трудовой день сотрудников милиции был увеличен до 9 часов.101

Заместитель начальника Александровской уездной РКМ Федор Иванович Щукин в мае 1922 г. во время поездки в Ставрополь остался ночевать в хуторе Калюжном. Во время нападения на хутор банды Щукин был ранен, но сумел противостоять бандитам до утра, пока те не сбежали.102

По представлению начальника губернской милиции И.Р. Апанасенко от 5 июля 1922 г. «За храброе отражение им лично 20 всадников белозеленой банды, напавшей на хуторе Калюжном» Щукина наградили трехмесячным содержанием. 18 августа 1922 г. это решение было подписано председателем исполкома села Султанского.103

Время было опасное и тяжелое. Так, агент УГРО 2-го разряда А.А. Гутовский был послан в командировку в Невинномысск 14 августа 1920 г. для ареста конокрада и возвращения угнанных лошадей. Однако до мест он не добрался, и 24 августа руководство решило, что агент стал жертвой банд, которых по дороге Ставрополь - Невинномысск было множество. Появился сотрудник в Ставрополе лишь в сентябре, ибо действительно был «по дороге из станицы Темнолесской в Новоекатериновку захвачен в плен зелеными постами». В плену Гутовский находился 10 дней и сумел бежать.104

В начале 20-х гг. смертью храбрых погибло немало работников милиции. Младший милиционер с. Горькая Балка Степан Кубрин был убит в разведке бандитами 3 марта 1921 г.105

Во время преследования зеленой банды 22 марта 1921 г. младший милиционер Николай Шерстюков был ранен, взят в плен и убит. 27 марта 1921 г. младший милиционер Павел Цимбал был пойман бандитами за Манычем и казнен. В этот же день был убит младший милиционер Авраам Погода.

Старший милиционер села Величаевского Семен Рогозин был убит при перестрелке с бандитами 28 марта 1921 года.

Даниил Ромаль был взят бандитами в плен во время разведки 5 апреля и найден в колодце зверски изувеченным.

При занятии бандитами села Серафимовского в ночь на 7 апреля 1921 г. был расстрелян старший милиционер Филипп Матвеев.106

Смертью храбрых погибли: помощник начальника районной милиции Чеботарев, милиционеры Н. Данильченко, Л. Мерзляков. Только за сентябрь - ноябрь 1921 г. по Ставрополью погибло 30 милицейских работников. В те неспокойные дни погибало немало работников уголовного розыска. Среди них - Баша, Орлов, Шевяков, Рытвенко. При исполнении  обязанностей, как доносил начальник УГРО, 22 октября 1920 г. в 6 ч. вечера, был убитМихаил Леонов, агент Свято - Крестовского УГРО.

В Кисловодске в 1920-1921 гг. комсомольцы - чоновцы активно помогали милиции. Они изъяли 10 тыс. пудов хлеба у кулаков. Зверски были убиты Мих. Кардаш, Арон Агроновский. Участвовали в борьбе с беспризорностью: ловили бездомных. Отмывали и отправляли в детский дом. Особенно много сделали Софья Юдина, Дина Гусева, Тигран Долончан, Александр Григорьянц, Галина Хоронько, Екатерина Мишукова, Владимир Гусев, Михаил Хижняк, Яков Карпенко.107

27 августа 1921 г. вышел приказ начальника Ставропольской губернской РКМ со списком погибших в борьбе с бандитизмом, в котором было 7 имен. Имена этих геройски погибших сотрудников были занесены на Красную доску почета золотыми буквами навечно. Как говорилось в информации об этом событии, милиционеры почтили их память «вставанием и пением похоронного гимна».108

На Красную доску почета было занесено и имя оставшегося в живых Руденко, старшего милиционера села Казинки 4-го района Александровского уезда. Он храбро сражался с напавшими на село 12 бандитами, вооруженными пулеметом. Его ранили шашкой, но он сумел зарубить 2-х бандитов, одного застрелил, после чего оставшиеся в живых преступники бежали.109

20 октября 1921 г. 13 человек конного резерва Благодарненской уездной милиции во главе с начальником 6-го района милиции Лихачева-Любомирского приняли бой в поселке Красноминайловском с бандой в 60 сабель в течение 6 часов. Под напором милиционеров бандитам пришлось бежать. В приказе начальника Ставропольской губернской милиции от 11 ноября 1921 г. говорилось: «Констатируя неоднократный факт храбрости и самоотверженности Красных Ставропольских милиционеров и в данном случае геройскую стойкость, сознательное и честное отношение милиционеров резерва: т.т. Брацука Филиппа, Филиппенко Емельяна и Феростьянова Ивана в происходящей обстановке, пониманием и безусловным подчинением даваемой команды и опытность начальника 6 района тов. Лихачева-Любомирского в деле оперативных действий.

Губуправление выделяет истинных защитников рабочих и крестьян, и для этого, чтобы запечатлеть на долгие годы имена доблестных товарищей - Лихачева-Любомирского, Брацука, Филиппенко и Фаросьяна заносит на Красную доску золотыми буквами».  

Славным представителем ставропольской милиции был погибший 14 января 1923 г. начальник уголовного розыска Минеральных Вод Петр Васильевич Малышев. В 1920 г. он был начальником ЧОН, а в 1922 г. возглавил угрозыск. Его убили в возрасте 37 лет на квартире перед отправкой на операцию по ликвидации банды вблизи с. Канглы. Переходящий приз его имени вручался лучшему работнику милиции города Минеральные Воды еще в 80-е годы.110

4 сентября 1920 г. ст. Баталпашинская была захвачена хорошо вооруженными бандами. Местный УГРО был разгромлен, и 28 августа 1920 года милиция из Баталпашинской эвакуирована в станицу Невинномысскую. Только 11 сентября милиция приступила к работе.111 На 7 ноября 1920 г. при исполнении служебного долга убито и ранено 26 человек, из них 4 коммуниста. Это были совсем молодые люди. Среди пострадавших было 10 человек в возрасте до 25 лет, 5 человек - с 26 до 30 лет, 10 человек - до 40 лет и 1 - старше 40 лет. Таким образом, большинству милиционеров, грудью ставших за новую власть, было меньше 30 лет. Среди них было убито 9 человек, ранено 5 человек, пропало без вести 12 человек. Среди погибших значился агент 1-го разряда, 34 лет, член РКП(б) Григорий Архипович Скаженов, который был убит 4 ноября 1920 г. в станице Баталпашинской.112

В Карачаевском округе с 8 мая 1920 г. по 1 октября 1921 г. погибло 42 милиционера. Только 3 октября 1921 г. в борьбе с бело-зелеными бандами отличились 27 милиционеров.

15 октября начальник милиции 6-го района Баталпашинского отдела сообщал о подвиге небольшого отряда милиционеров. Они под командой старшего милиционера этого района Трофима Леонтьевича Кузнецова, 36 лет, разгромили большую группу бандитов во главе с Логвиновым. Главарь был убит, было отобрано много верховых лошадей, пулемет «Максим» с тачанкой и парой лошадей. Пулемет отбили Моисей Игнатович Куприн и  Максим Григорьевич Матвеенко.113

В апреле 1921 г. банда есаула Плетнева подняла восстание в ст. Рождественской. Был арестован местный исполком и Советская власть уничтожена. Затем восставшие пошли на Ставрополь с целью захвата его и Армавира. Решающий бой произошел под станицей Каменнобродской, который длился 6 часов. Большая часть бандитов была уничтожена, другие захвачены в плен. 20 милиционеров, участников операции были награждены серебряными часами. Еще 50 человек получили премию в виде мануфактуры, табака.114

Важным направлением деятельности милиции была оперативно-разыскная работа, которой занимался уголовный розыск. Однако до конца 1920 года работникам уголовного розыска приходилось проводить и предварительное следствие по уголовным делам, т.к. следственные комиссии при местных Советах были почти не укомплектованы компетентными следователями. От функций предварительного следствия УГРО был освобожден только после организации института народных следователей, введенного в конце 1920 года.

Летом 1920 г. Ставропольский губернский уголовный розыск создавал и возглавлял Василий Иванович Холопов. Его помощниками в первые месяцы создания местного УГРО были Сильвестр Петрович Хандажевский и Войцеховский. Должностиагентов 1-го разряда занимали Степан Афанасьевич Буравский, Кореневский, Алексей Андреевич Лукьянцев, Дмитрий Павлович Лысов, Опрятин, Вадим Степанович Степин,Иван Андреевич Гончаров, Антон Антонович Гутовский, Евдокимов, Семен Васильевич Звонарев, Дмитрий Васильевич Иванов, Петр Титович Клевцов, Александр Михайлович Половинкин, Свистунов были агентами 2-го разряда.

Условия работы были чрезвычайно тяжелыми. В Ставропольском губернском УГРО до 1 ноября 1920 г. вместо положенных по штату 4-х помощников и 20 агентов были 1 помощник и 12-14 агентов. Абсолютное большинство сотрудников уголовного розыска не имели практического опыта и специальной подготовки.115

Особенно тяжелым было положение в уездах. Так на июль 1920 г. в УГРО Свято-Крестовского уезда долгое время сохранялись вакансии помощника начальника, 4-х агентов 1-го разряда и 1 агента 2-го разряда. В Ставропольском уезде не хватало помощника начальника УГРО и 1 агента, в Медвеженском - начальника, помощника и 7-х агентов, в Благодарненском - 2-х помощников и 8 агентов, в Александровском - 7 агентов».116

Работа в УГРО была крайне тяжелой, не обеспеченной материально. Как писал один из милиционеров, желающих работать в уголовном розыске, он прекрасно понимает, что протяженность рабочего дня в УГРО «неопределенная», что «квартира своя, харчи свои».117

Тем не менее, даже в этих сложных условиях в уголовный розыск приходили честные, преданные и целеустремленные люди. Таким был коммунист, пехотинец Степан Авксентьевич Жмак, занявший с октября 1920г. должность начальника Благодарненского УГРО.118

Многие работники уголовного розыска, отвоевав на фронтах Гражданской войны, без отпуска и выходных проработали по полгода - году. Чтобы как-то поддержать розыскников, руководство ходатайствовало о дополнительном денежном довольствии таким сотрудникам.119

В июне 1921 г. на заседании губернского исполкома обсуждался вопрос о вооружении и обмундировании милиции. Все обещания других ведомств не выполнялись. Так местный военком обещал за счет реформирования воинских частей передать РКМ вооружение, но обещания так и не выполнил. Положение с обмундированием было настолько плохим, что губернский исполком распорядился о срочной выдаче милиции 3-х тыс. аршин «мануфактуры защитного цвета».120

Ставропольский уголовный розыск был реорганизован в ноябре 1920 года. Был создан уездно-городской Ставропольский УГРО. Его штаты состояли из начальника, следователя, 3-х инспекторов и 4-х канцелярских служащих. Всего в Ставропольском губернском уголовном розыске в это время служили 74 человека при 83-х по штату. В то же время происходил прилив сил в розыск: прибывших было 27%, а убывших - 16%. Надо сказать, что дезертирство и преступления в УГРО составляли ничтожный процент. Тем не менее, как и в целом в милиции, здесь встречались негативные факты.

Уголовный розыск особенно нуждался в профессионально подготовленных, грамотных людях, но в это время среди работников Ставропольского уголовного розыска было всего 2 человека, имевших опыт работы в органах милиции более 3-х лет, т.е. 2,7%. Не лучше обстояло дело с грамотностью кадров. В УГРО работали лишь 2 человека с высшим образованием, а со средним - 26 человек или 35%.

Самую многочисленную группу составляли самоучки и люди с «низшим» образованием - 50 человек (почти 68%).Еще хуже обстояло дело в национальных районах.121

Как и в целом, в системе управления, в розыске преобладали совсем молодые кадры. Двадцатилетние и моложе сотрудники составляли 19%, т. е. 14 человек. Наиболее же многочисленная возрастная группа была представлена 28-34-х летними. Особое внимание уделялось классовому и партийному составу этой службы. В УГРО работало 8 бывших командиров Красной Армии, а коммунисты составляли 23% всего состава, или 17 человек.122

Катастрофическая нехватка кадров, недостаточная разработанность организационных форм по существу ставила вопрос не о возрождении розыска, а о его создании. Уголовный розыск особо нуждался в высококлассных профессионалах. Поэтому в виде исключения на работу в уголовный розыск было разрешено принимать бывших работников сыскной полиции, если последние зарекомендовали себя отличными профессионалами и не работали в политическом сыске. Однако в провинции таких людей либо не было совсем, либо было очень мало, а новых профессионалов еще не подготовили.

Вот телеграмма из Благодарненского УГРО в Ставрополь: «Вышлите опытного работника для занятия должности начальника УГРО. Работа замирает на месте подыскать невозможно. Начальник милиции Минаев».123

О качестве кадров розыска в начале 20-х г.г. можно судить по характеристике одного из агентов УГРО Тихоне Свистунове. Он характеризовался как хороший службист и нравственный человек. Однако он был настолько малограмотен, что не мог составить протокола дознания.124 Один из милиционеров был настолько неумелым, что при аресте дезертира нечаянно ранил револьвером в руку своего начальника, т.к. не знал элементарных правил ношения оружия.125

В связи с тем, что Ставрополье в июне 1920 г. представляло собой прифронтовую полосу, где особенно активно действовали уголовные банды и особенно частыми были случаи дезертирства, полыхало повстанческое движение, сюда была направлена группа опытных розыскников из других регионов, в частности, из Москвы. Среди них были Сигизмунд Викторович Войцеховский, коммунист из губернской инспекции Москвы, Дмитрий Васильевич Иванов, коммунист, агент 2-го разряда из МУРа. Петр Тимофеевич Егупов, кандидат в члены РКП(б) из УГРО Московской губернии был направлен агентом 2-го разряда в Медвеженский уезд, а Митрофан Иванович Уткин, беспартийный, агент 1-го разряда из УГРО Московского уезда был направлен агентом 1-го разряда в Александровский уезд. Туда же были откомандированы агентом 1-го разряда коммунист, агент 1-го разряда из УГРО Московского уезда Владимир Иванович Минчук и помощником заведующего УГРО Александр Тимофеевич Погодкин, помощник заведующего отделом из губернского УГРО Московской губернии. Дмитрий Васильевич Пикунов, коммунист, агент 1-го разряда из УГРО Московской губернии отправился агентом 2-го разряда в Медвеженский уезд, а Сергей Иванович Милюков, агент 2-го разряда из УГРО Московской губернии - агентом 2-го разряда в тот же уезд. Их поставили на местное довольствие, вручив хлебные карточки.126

При дефиците кадров сотрудников уголовного розыска местная власть зачастую использовала не по назначению. Так, сотрудник Ставропольского губернского розыска Грушевский был арестован за плохое выполнение санитарной очистки города Ставрополя. Однако выполнение прямых обязанностей потребовало освобождения его из-под ареста на 3 дня.127

Кроме того, как уже говорилось, положение сотрудников было бедственным. Как свидетельствуют документы уголовного розыска за 1920 год, одним из лучших сотрудников уголовного розыска на Ставрополье был Опрятин, который был направлен в Благодарненский уезд в декабре 1920 года на должность помощника начальника УГРО.128

В мае 1920 г. он писал начальнику 2-го участка ставропольской городской милиции, где служил тогда, что «ввиду крайней нужды в обуви, т.к. совершенно остался босым, службу дальше нести не представляется возможным». Он просит аванс в счет жалованья - 5 тыс. руб. для приобретения обуви.129

Разгул преступности, ограниченность наличных сил требовали концентрации внимания сотрудников УГРО на своих профессиональных обязанностях, но время диктовало и другие дела. О степени чрезвычайной загруженности работников уголовного розыска свидетельствует объяснительная записка помощника начальника 3-го района ставропольской городской милиции Кориневского. Он писал 25 ноября 1920 года, что не реализовал 7 ордеров на обыски самогонщиков, т.к. 22 ноября не с кем было ехать на обыск, а 23 ноября готовил завершенные дела к сдаче в ревтрибунал и писал доклад к сессии ревтрибунала. Наконец, 24 ноября участвовал в заседании ревтрибунала, готовил отчетность. По словам  сотрудника, «вся эта волокита»мешала его оперативной работе.130

Еще в 1918 г. руководство  милиции Республики рекомендовало местным Советам поставить работу уголовного розыска на научную основу и усовершенствовать техническое оснащение УГРО. На практике этого сделать было невозможно. На весь Ставропольский губернский уголовный розыск был один фотоаппарат. В распоряжении розыскников не было простейших приборов, луп. Фотографирование преступников производилось только в особо важных случаях, т. к. не хватало фотоматериалов. С большим трудом внедрялась надлежащая регистрация преступников и была начата дактилоскопическая работа. В штат были заложены должности заведующего регистрацией и фотографа.131

Следует также учитывать, что в распоряжении УГРО не было хороших специалистов в этом деле. Вот почему была, например, написана специальная инструкция по фотографированию преступника. В ней указывалось, что фотографировать надо резко, чтоб видны были «все детали лица: складки, веснушки, отдельные волосы».На снимке профиля должно быть четко видно ухо в 1/7 натуральной величины. Для этого надо обязательно проверить расстояние от стула до камеры, наводку на фокус, нужный фон, нельзя использовать белый, черный и пестрый фон.132

3 марта 1920 г. в губернских управлениях милиции решением НКВД были созданы отделения промышленной милиции, а на предприятиях - ее подразделения. Промышленная милиция на Ставрополье и Тереке была организована в сентябре 1921 г. Ее целью была охрана хозяйственных предприятий на средства этих предприятий. Одной из главных задач Ставропольской и Терской промышленной милиции была охрана элеваторов. Они охранялись в соответствии с Военным уставом караульной службы по согласованию с местными продовольственными органами.133

Как и в других подразделениях милиции, здесь также не хватало кадров. Штат Ставропольской промышленной милиции не был укомплектован даже наполовину: из 130 штатных единиц было 80 вакансий.134 Начальником Ставропольской промышленной милиции был вначале Арсений Кузнецов, а затем на эту должность временно из Центра был прислан Андрумайтис.135

Однако вскоре решением губернского исполкома промышленная милиция в Ставрополе, единственная на Юго-Востоке, была признана нецелесообразной из-за аграрного характера региона и была слита с городской милицией.136

Несмотря на все объективные трудности становления Ставропольской милиции, многое зависело от личности ее руководителей. Терскую губернскую милицию с дней революции возглавил Иван Петрович Шурховецкий, выходец из крестьян Воронежской губернии, типографский наборщик, член большевистской партии с октября 1918 года. Он стал руководителем Пятигорской милиции после освобождения города и края от белых.

После возвращения Шурховицкий начал работу с чистки милицейского аппарата, наладил дисциплину в ее рядах, ужесточил меры по наведению порядка в курортной зоне. Для этого были организованы частые проверки документов в местах скопления народа, что помогло вытеснить «шпану с курортов». Начальником Терской губернской милиции он работал до 1924 года.

В Ставропольской губернской милиции до 20 декабря 1921 года сменилось несколько руководителей. Здесь уже упоминалось о первом ставропольском начальнике милиции Л. Мотине, одно время эти обязанности исполнял Дукин. Наконец, 24 марта 1921 г. с должности начальника милиции Медвеженского уезда начальником штаба губернской милиции был назначен Иван Никанорович Орешкин.137

К сожалению, ни один из этих руководителей не смог наладить работу милиции должным образом, пока на этот пост не пришел Иосиф Родионович Апанасенко, герой Гражданской войны, будущий генерал армии и герой Великой Отечественной войны. Командир дивизии в Первой конной армии Буденного в Гражданскую войну, он прошел хорошую школу жизни, накопил опыт организаторской и военной работы. Решением Ставропольского губернского исполкома Апанасенко с 20 декабря 1921 г. был назначен начальником Ставропольской губернской милиции.138

Иосиф Родионович Апанасенко

генерал армии

Апанасенко Иосиф Родионович родился 3 апреля 1890 г. в семье крестьянина-бедняка. Во время первой мировой войны служил в царской армии. Уволился прапорщиком. Возвратившись в конце 1917 г. с фронта в родное село, организовал Совет крестьянских и солдатских депутатов, был избран первым его председателем. В конце октября 1918 г. вступил в ряды партии большевиков, возглавил затем крупные красно-партизанские отряды, которые вошли в состав регулярной Красной Армии.

В 1918 г., во время становления советской власти на Ставрополье, Апанасенко с группой односельчан решил пробиться к Астрахани - штабу Южного Фронта. Путь к Астрахани был закрыт бандой Панова, численностью 900 сабель. Он повернул от Астрахани на Армавир, но, дойдя до села Тахта, встретился с группой белогвардейцев. Апанасенко пошел на хитрость: переодевшись в белогвардейскую форму, сев на тачанку с пулеметом, заехал со стороны Екатеринодара. Белогвардейские посты пропустили его, приняв за своего. Апанасенко с тыла ворвался в с. Тахта, уничтожил пулеметные точки, а его бойцы, услышав пулеметную очередь, поднялись в атаку и ворвались в село. За этот подвиг, в знак благодарности, жители с. Тахта вручили ему почетную вышитую ленту.

На заседании Президиума Ставропольского губернского исполкома (протокол 6 от 20 декабря 1921 г.) был зачитан приказ о назначении Апанасенко И.Р. начальников Ставропольской губернской милиции. Ставропольскую милицию И.Р. Апанасенко возглавлял с1921 по 1922 год.

В 1932 г. Апанасенко уехал в академию, где окончил высшие курсы комсостава, а затем курсы усовершенствования.

С 1935 по 1937 г.г. Апанасенко - командующий Белорусским военным округом.

С февраля 1938 г. - командующий Среднеазиатским военным округом.

С января 1941 г. - командующий Дальневосточным фронтом. Но в этот период Апанасенко непрерывно пишет рапорты о направлении его на Западный фронт. В 1943 г. просьба была удовлетворена. С мая 1943 г. Апанасенко назначен заместителем командующего Воронежским Фронтом. Во время Курской битвы, под Белгородом, 5 августа 1943 г. Апанасенко был смертельно ранен.

По распоряжению Верховного Главнокомандующего и согласно предсмертной просьбе И.Р. Апанасенко, изложенной в его записке, его прах был перевезен в г. Ставрополь и захоронен на Комсомольской горке (ныне Крепостная гора). И.Р.Апанасенко являлся Почетным жителем Ставрополя.

И.Р. Апанасенко награжден тремя орденами Боевого Красного Знамени и множеством медалей.

 

В село Митрофановское (Апанасенковское) на должность комиссара милиции был отправлен родной брат Апанасенко Дмитрий, который при поимке банды погиб в мае 1922 г.

И.Р. Апанасенко застал милицию в очень тяжелое время. Свирепствовали банды, росла преступность, кадры милиции были слабыми. При серьезной проверке оказалось, что работниками Ставропольского губернского угрозыска и ЧК практиковались взятки, вымогательство, превышение власти. В результате ряд должностных лиц были осуждены, а 1 человек приговорен к высшей мере наказания.139

В тяжелое для региона время, 29 декабря 1922 г. помощником начальника Пятигорской городской милиции был назначен проверенный и опытный военный работник, прибывший из Москвы по направлению Главмилиции, В.П. Кандыбин, бывший комиссар бригады Ивана Кочубея.140

Осенью 1921 г. по штату Ставропольской губернской милиции было положено 2642 чел. В наличии же было не более 50% сотрудников. В то же время по распоряжению НКВД этот штат уменьшался более чем на половину. Был укомплектован командный состав милиции, но некоторая его часть не отвечала требованиям, предъявляемым к милицейским кадрам Положением о милиции. Это касалось, прежде всего, их партийно-классовой принадлежности и опыта профессиональной работы. В уездно-городской милиции коммунисты составляли 20% состава, а в целом среди милиции  губернии было всего 10% членов РКП (б). Много было людей, далеких от проблем милиции, «попутчиков», как тогда говорили. Отсюда была высокой текучесть кадров. Только за один месяц 1921 г. ушло 9 милиционеров.141

Слабо велась политико-воспитательная работа среди милиционеров, не хватало 25 политруков.142 Вот лишь несколько примеров из жизни милицейских работников 1920 - 1921 годов. В газете «Горская жизнь» за 1921 г. помещено письмо милиционера, в котором он описывает тяготы сельского милиционера, работающего сутками без отдыха и нормальной еды. Он выразил недовольство, что при таком напряженном труде милиционер на селе получает, да и то с трудом, всего 2 недели отпуска и маленькое жалованье.

В те годы милиционеры получали тыловой армейский паек по твердым ценам за наличный расчет: 60 г в день черного хлеба пополам со жмыхом, 600 г сахара и 3 кг мяса в месяц. Зарплата не выдавалась по 2-3 месяца. На членов семьи вначале никакого пайка не было положено, работы им тоже не было, так что жили впроголодь. То же можно говорить об обмундировании. Ставропольская городская милиция была до такой степени разута, что в докладной начальника милиции выражалась просьба о выдаче милиционерам 600 пар лаптей.143

Вот что писал в президиум губернского исполкома в октябре 1921 г. начальник Ставропольской городской милиции: «люди раздеты, есть кучка раздетых людей, совершенно не имеющих военного вида».144

Вопиюще отчаянное положение милиционеров в уездах отражено в рапорте старшего милиционера станицы Незлобной начальнику 1-го района Георгиевской окружной милиции 1 апреля 1920 г.: «С наступлением весны появляются шайки бандитов в районе станицы Новопавловской и Орловской. Штат состоит из 20 конных милиционеров, а налицо есть только две лошади, и то одна из них совершенно негодная. Старший милиционер Колесников».

Начальник этого района Георгиевской милиции уже 21 августа 1921 г. сообщал в окружное управление, что милиционеры района на похороны товарищей прибыть не смогут, т.к. они босые. Обутые же милиционеры находятся на постах. Свечи для освещения помещений милиции милиционеры покупали сами вскладчину, сами же заготавливали на зиму топливо. Не лучше было и в ставропольской милиции. Начальник губернской милиции просит в исполкоме 2 тыс. руб. на патроны: «В последней борьбе с бандитами израсходовали то мизерное количество патронов, каковые имелись в управлении милиции… патронов осталось у милиционеров по 3 - 4 пули штуки».

О нищенском положении милиции в тот период можно судить по документам хозяйственной службы губернской милиции. На учете была каждая малость. В расходных ведомостях за 5-м районом Ставропольского УГРО значились 1 рубашка и 1 кальсоны, 1-му району милиции Ставрополя передали 1 пару ботинок, 2-му - две, 3-му - три, 4-му - четыре пары. Выдача продовольствия всему начальствующему составу и милиционерам за период с 1 октября по 1 ноября 1920 г. составляла: 201 пуд хлеба, 61 пуд 12,5 фунтов мяса, 158 коробок спичек, 9 пудов табака, 5 пудов 33 фунта мыла, 18 пудов 2 фунта 44 золотника сахара. 145 В ноябре 1921 г. для Ставропольской РКМ не хватало 300 комплектов обмундирования, 1006 пайков.146

Не способствовали полноценному развитию милицейского дела и некоторые преобразования, введенные в тот период центральной властью. В 1921-1922 гг. милиция РСФСР была сокращена на 60% и продолжала сокращаться в дальнейшем. Содержание рабоче-крестьянской милиции в 1922-1923 гг. было переведено на местный бюджет, что усугубило тяжелое материальное положение милицейской службы. Это ставило местную милицию в прямую зависимость от экономического состояния губернии.

Терек и Ставропольская губерния, жестоко пострадавшие от Гражданской войны и переживающие тяжелейший голод, не могли оказать никакой помощи милиционерам. Отсюда и разница между зарплатой работников милиции в разных губерниях. Нормы обслуживания населения в те годы были повышены в 3-4 раза. В начале 20-х годов штатные нормы милиции Северного Кавказа составляли: на 1 тыс. человек сельского населения - 1 пеший милиционер, на 300 человек городского населения - 1 конный милиционер, на 10 конных или пеших милиционеров - 1 старший милиционер.147 При сокращении штатов один милиционер приходился на 3-4 тыс. человек населения, но и эти нормы в действительности превышались в 2 раза.

Особенно тяжело это сказывалось на работе уездной милиции. Первоначально на Медвеженский уезд полагалось 400 работников, в том числе 200 конных милиционеров. Позже 1 милиционер был положен на 1тыс. жителей, а губернское руководство увеличило эту норму до 1 милиционера на 1,5 тыс. жителей. На волость выделялось по одному конному, а при уездном управлении был положен конный резерв из 30 человек. Реально же конный резерв уезда составлял только 15 человек. После очередного сокращения на 3 тыс. жителей был рассчитан один пеший милиционер, а на 5 тыс. человек - один конный сотрудник.147

К тому же этот период развития милиции был связан с дальнейшим реформированием милицейской системы. В 1923 г. вместо Организационно-административного управления, Главного управления милиции и отдела уголовного розыска было создано Центральное административное управление НКВД, куда вошли и милиция, и угрозыск. В результате на 30% были сокращены расходы на содержание аппарата. На этой основе была проведена и реформа местных органов.

В 1923 г. административно-исполнительные функции были переданы из отделов управления исполкомов в управления милиции. В 1925 г. при губернских исполкомах были созданы административные отделы, в которые входили подотделы милиции, подотделы уголовного розыска, инспекция мест заключения. Несколько позже, в 1926 г., были образованы административные отделы в уездных исполкомах с подотделами милиции и УГРО. 

Здесь необходимо вспомнить имя Франца Рудольфовича Грушко, начальника административного отдела Ставропольского губернского, затем окружного исполкома, начальника милиции Ставропольского округа.

ГрушкоФранц Рудольфович

ГрушкоФранц Рудольфович родился в 1888 г. в Чехии, входившей тогда в Австро-Венгерскую империю, в семье рабочего. Он закончил 8-классную гимназию и сельскохозяйственный институт, в 1913 г. был призван в армию и окончив школу подготовки офицеров, поручиком ушел на фронт Первой мировой войны.

Ф.Р. Грушко в 1916 г. попал в плен и содержался в лагере военнопленных в городе Болхов Орловской губернии. Здесь Грушко под воздействием агитации большевиков в 1917 г. стал создавать партийные ячейки среди военнопленных и сам вступил в РКП (б) в феврале 1918 г. До 1920 г. он занимал различные должности в советских органах. Например, он был уездным военкомом в Болхове. В 1920 г. по «переброске» Грушко прибыл на Северный Кавказ. До 1921 г. он служил в Терском кавалерийском полку, а затем возглавил ЧОН Ставропольской губернии. Одновременно Грушко с 1921 по 1924 г. избирался членом Ставропольского городского Совета, а с 1922 г. стал членом губернского исполкома. С 21 мая 1924 г. по постановлению Ставропольского губернского исполкома Ф.Р. Грушко стал начальником административного отдела и одновременно - начальником УРКМ Ставропольской губернии, а затем - округа. Он участвовал во Всероссийском съезде начальников административных отделов и начальников УГРО в Москве.

В этой должности он оставался до 6 декабря 1928 г., когда был переведен на руководящую работу в Северо-Кавказское краевое административное управление - заместителем начальника.

Ф.Р. Грушко активно занимался общественной работой. Он был секретарем МОПРа Ставропольского округа. В марте 1928 г. Грушко участвовал во Всесоюзном съезде МОПРа в Москве.148

Расширению функций милиции способствовала передача паспортных столов в ведение отделов милиции. На Ставрополье эта передача состоялась летом 1923 г. После ликвидации промышленной милиции в декабре 1921 года оставался открытым вопрос об охране предприятий и учреждений. Поэтому 6 февраля 1924 г. для охраны предприятий и учреждений и обеспечения общественного порядка была создана ведомственная милиция.

Следует добавить, что в 1924 г. на пост наркома внутренних дел был назначен В.Н. Толмачев, бывший заместитель председателя Северо-Кавказского крайисполкома («разоблачен» как глава «антипартийной группировки Смирнова-Толмачева-Эйсмонта» в начале 30-х гг.), который активно ратовал за свертывание милиции как государственного органа и замену ее «милиционной повинностью». Все это не могло не отражаться  на реальном положении милиции.

В связи с общим уменьшением численности милиции по стране, а также из-за того, что в 1924 году Ставропольская и Терская губернии были преобразованы в округа в составе Северо-Кавказского края, в регионе резко сократились штаты уголовного розыска.

Так, в Ставропольском окружном УГРО было предусмотрено всего 67 штатных единиц, на лицо же был всего 61 сотрудник. В то же время в качественном составе угрозыска произошли положительные изменения. В уголовном розыске работало 5 сотрудников (8%), чей стаж работы в органах превышал 3 года, 3 человека имели законченное высшее образование. Среднее образование имела уже почти треть сотрудников (22 чел.), неграмотных не было, снизился процент малограмотных и составил 58 вместо 61%. Молодых людей 20 лет и моложе было 16%, а основная возрастная группа - от 30 до 40 лет составляла 24,6% (15 человек).

С июля по сентябрь 1924 г. среди работников УГРО не было ни одного серьезного проступка или преступления.149

Чтобы как-то привлечь в милицию хороших специалистов, в 1922 г. для губернских сотрудников милиции было введено премирование 3-месячным окладом. Для работников уездных милицейских управлений за успешную работу выделялась премия в размере месячного оклада. За опасные и тяжелые условия работы в 1923 году стала выплачиваться 50-процентная надбавка к жалованью. Создание профсоюзов в РКМ способствовало  введению денежных компенсаций за работу в праздничные дни и за ночную работу.

Возглавив Ставропольскую милицию, Апанасенко первым делом организовал проверку личного состава РКМ и провел чистку аппарата. Чистка кадров губернской милиции была проведена в 1922 г. на основе распоряжения № 353 Ставропольской губернской милиции.150

Обращение к населению о чистке кадров РКМ было опубликовано 5 января 1923 года.

Чистка местной милиции проводилась одновременно с общероссийской проверкой милицейских кадров, объявленной в феврале 1922 г. В результате «чисток» по РСФСР в 1922-1923 гг. уволено 20% из РКМ. К середине 1922 года личный состав Ставропольской милиции был обновлен на 80 %.

Одновременно с этим Р.И. Апанасенко поставил целью, освободив милицию от случайных элементов, скомплектовать ее кадры из проверенных, опытных и преданных Советской власти людей, преимущественно демобилизованных из Красной Армии. Он подготовил и обнародовал воззвание к рабочим и крестьянам, демобилизованным из Красной Армии. В нем говорилось: «К вам обращаемся, орлы революции, честные красноармейцы, с призывом вступить в ряды милиции для того, чтобы вытеснить из ее рядов примазавшихся. В ком бьет честная пролетарская кровь, должен немедленно отозваться на этот зов и вступить в ряды милиции».151

Летом 1924 г. после чистки и сокращения в ставропольской окружной милиции числилось 495 штатных единиц, а в наличии было 486 чел. Общее движение личного состава Ставропольской окружной милиции в этот год: число убывших сотрудников составляло около 28 %, что было равноценно числу прибывших. Таким образом, были сделаны первые шаги по сокращению текучести кадров. Надо отметить также, что из числа ушедших из милиции только около 4% было уволено за проступки и дезертирство.

Со стажем работы в милиции более 3-х лет в этот период в РКМ было 30 человек. Удельный вес членов партии вместе с кандидатами не изменился по сравнению с предшествующими годами и составил 20 % всех работников, или 97 человек. Основное образование милицейских работников - самоучки и низшее, со средним образованием был 41 человек. По возрасту наиболее многочисленную группу сотрудников составляли люди 28 - 34 лет (22%). Среди милиционеров было 9 человек бывших офицеров и 2 служившие в полиции - оба работники хозяйственной части.152

К началу 1925 г. произошло очередное сокращение УГРО, и в его составе осталось 386 человек при штате 410 единиц. Зато вместо 7 неграмотных остался один, пеший милиционер. Бывших офицеров было 6 человек, а бывших красных командиров - 11.153

Помимо проблемы кадров сохранялась и даже усугублялась нищета милиции в связи с переходом на местный бюджет и последствиями голода. В конце декабря 1921 г. И.Р. Апанасенко ходатайствовал перед губернским исполкомом о том, чтобы «денежные знаки отпустили заимообразно на закупку лошадей. - 50 млн. руб.».154

Продолжались перебои с выдачей заработной платы личному составу милиции. В Петровском районе в июле 1924 г. милиционеры еще не получили жалованье за май, а некоторые - и за апрель. К тому же была запрещена выдача зарплаты из штрафных денег.155

Тяжелое материальное положение Республики сказывалось на всем. В частности, для ведения делопроизводства не хватало бумаги, но при общем ее дефиците неоднократно отмечалась необходимость экономии бумаги в РКМ.156

С целью улучшения быта милиции в 1922 г. по инициативе Апанасенко была составлена листовка, которая призвана была привлечь внимание местной власти к быту и материальному положению милиции: «1. Голодный милиционер - плохой страж достояния и порядка. 2. Побольше заботы о РКМ. Соворганы, улучшайте материальный быт милиционеров. 3. Профсоюз, как можно больше внимания к своему новому члену, работнику милиции. 4. Плохо вооруженный милиционер бессилен в борьбе с врагами трудящихся. Милиция должна быть поголовно вооруженной». Далее в 6-м пункте говорилось о том, что «без достаточного количества боеприпасов немыслима работа Милиции».

О необходимости устройства милицейского быта говорилось в 8-м и 9-м пунктах: «8. Милиционер, не имеющий соответствующего помещения для жилья, не может всецело отдать свои силы на службу Советской Власти. 9. Плохо и не по форме одетый милиционер - внешний показатель отсутствия дисциплины». В листовке в 10-м пункте было упомянуто даже о нехватке канцелярских принадлежностей.157

В 1924 году крайне неблагополучным оставалось вооружение милиции региона, которое хотя и было укомплектовано на 90%, но разнокалиберным, зачастую неисправным оружием. Малочисленным был конный состав.158 Патронов не хватало. Вот приблизительный перечень вооружения и обмундирования  в Ставропольской милиции в апреле 1924 г.

Исправных винтовок образца 1891 года было 402 штуки, а неисправных - 53, берданок - 149 исправных и 4 неисправных.159

Вообще на вооружении Ставропольской РКМ было оружие различных марок и стран устаревшего образца. На вооружении было 16 японских исправных винтовок и 4 неисправных, 39 австрийских винтовок исправных и 7 неисправных, 1 исправная французская винтовка и 2 неисправных, 2 маузера.160Таким же «сборным» было и остальное оружие. Все 4 карабина, бывшие на вооружении Ставропольской милиции, из которых 1 был неисправен, были разного производства. Из 216 револьверов (25 неисправных) мы находим и браунинг, и наган, и кольт, и маузер, и «бульдог», и «стейер», и «смит-вессон». Среди 250 единиц холодного оружия были офицерские, казачьи, драгунские, артиллерийские шашки, сабли и даже кинжал. В распоряжении милиции был всего 1 пулемет с 1 лентой. Среди транспортных средств было 52 разнокалиберные повозки: парные повозки, фаэтоны, дроги, тачанки, линейки, и даже водовозка.161

Многое из неисправного оружия добывалось во время боевых операций и реквизиций. Например, 17 неисправных берданок, 21 неисправная винтовка и проч. были найдены и отобраны у населения. Такой способ вооружения милиции сохранялся почти все 20-е годы. Например, во время перестрелки с бандитами в Александровском районе в 1924 г. милиция захватила 7 обрезов, 2 нагана, 80 боевых патронов.162

Плохо обстояло дело с обмундированием милиционеров. Даже после 1924 года обмундированием милиция была снабжена на 75%, в основном обносками.163 Из 79 шинелей, имевшихся у милиции, 63 были полностью изношенными, а 8 - частично; из 225 летних гимнастерок только 115 было неношеных, а из 387 сапог неношеными было только 20, а все 169 пар ботинок, также как и все 93 пары обмоток были негодными.164 Из всего обмундирования на уезды почти ничего не оставалось. Милиция в Святом Кресте получила обмундирование только в 1923 г.: брюки и гимнастерку хлопчатобумажные серые, черная грубошерстная шинель, кирзовые сапоги, шапка из искусственного меха с козырьком.

Большинство милиционеров жили на квартире при очень высокой квартирной плате.165 Вопрос снабжения милиции неоднократно решался на заседаниях губернского исполкома. Однако эта помощь была мизерной. Так, на 1923 г. исполком отпустил для милиции Ставропольской губернии средств, чтобы приобрести 83 шинели, 50 костюмов, 400 пар белья и 360 пар ботинок.166

Надо заметить, что милиция, в отличие от других властных структур, не пользовалась тогда никакими льготами. Так, медицинское обслуживание они получали на общих основаниях в районных медпунктах.167

Острейшая нужда оставалась у милиции в транспорте. Это порождало необходимость чрезвычайных изъятий, что, в свою очередь, не могло не сказаться на отношениях с населением. Начальник 7-го района Ставропольской уездно-городской милиции Агарков «для обслуживания нужд управления» под расписку изъял тачанку у Омельченко, жителя с.Сандаты.168

Насколько силы РКМ нуждались в транспорте, свидетельствует расположение милицейских районов в уездах. Например, в Святом Кресте,  2-й район-Левокумка, отстоял от города на 40 верст, Воронцово-Александровское - 4-й район находился от Святого Креста в 45 верстах, а 5-й район, который расположен в Степном, вообще отстоял от уездного центра на 60 верст.

Не лучше обстояло дело и в других уездах. Например, в Медвеженском уезде самый близкий 2-й район в Дмитриевском находился в 28 верстах от центра, а самый отдаленный 4-й район в Среднеегорлыкской - в 80 верстах. Даже в Ставропольском уезде 6-й и 8-й районы в с. Константиновском и ст. Безопасной находились в 70 верстах от Ставрополя.169

Чтобы полнее представить положение Ставропольской милиции в первой половине 20-х гг., необходимо рассказать о ее участии в борьбе с серьезной опасностью-организованными группами сопротивления Советской власти или, как тогда называли, с политическим бандитизмом. Отряды повстанцев, в основном, состояли из местных крестьян, казаков, офицеров.

Большинство белогвардейцев после Гражданской войны остались на Ставрополье, в своих селах. Как вспоминали ветераны Ставропольской милиции, в населенных пунктах губернии «была большая прослойка кулацко-зажиточной части населения, которая ненавидела Советскую власть». Таким образом, война для Ставрополья была еще не закончена. Всего на Северном Кавказе насчитывалось к концу 1920 г. более 21 тысячи повстанцев. Около 60 банд численностью 8 тыс. человек орудовали на Ставрополье. Надо отметить, что эти группы не были чисто политическими. Наряду с повстанцами в их составе было немало уголовных элементов. Почти ежедневно в городах и селах приходилось проводить обыски, облавы, аресты. В докладе ревкома на I съезде Советов Терека в июне 1921 г. подчеркивалось, что виной недосева в области на 30% был бандитизм.170

Бандиты действовали безжалостно, и этому есть множество примеров. На железнодорожной ветке в направлении Святого Креста 9 июля 1921 г. бандиты, напав на поезд, захватили в плен 30 партийных и советских работников, а 25 июля неподалеку в лесу нашли 9 трупов. Судя по состоянию погибших, над ними страшно измывались: были отрублены головы и ступни, сожжены животы, один человек повешен на дереве. Остальные 11 человек тоже были убиты, но их останки найти не удалось.171

В 1920 г. ситуация в регионе осложнилась в связи с появлением в Карачаево-Черкесии, Тереке и на Ставрополье десанта Врангеля в составе около 2-х тыс. человек во главе с генералом Хвостиковым. Врангелевцы намеревались объединиться с повстанцами и организовать вооруженное свержение большевистской власти. К отряду Хвостикова в Карачаево-Черкесии присоединились отряды Султан-Гирея и Шамхалова в количестве 500 человек. Захватив станицу Баталпашинскую, они убивали партийно-советских и комсомольских работников, активистов, грабили их дома.

Однако в длительном бою группировка была разбита объединенными силами Красной Армии и РКМ. Хвостиков с группой офицеров бежал в Турцию.

На Ставрополье в это время также действовала пришедшая через Дон с Украины банда Маслака. Она была также ликвидирована совместными действиями конной милиции и ВЧК Дона, Кубани и Ставропольской губернии. Кроме того, в лесу близ Ставрополя действовала организованная банда, которая пыталась взять Ставрополь. В Иоанно-Марьинском монастыре был обнаружен склад оружия с пулеметами и гранатами. Банда была уничтожена совместными действиями Блиновской кавалерийской дивизии, городской милиции и ВЧК.

В Пятигорске ЧК и милицией был раскрыт контрреволюционный заговор с участием офицеров и местных состоятельных жителей.

В станице Ессентукской банда из 33 человек в лесу у хутора Юца была организована местным казаком-белогвардейцем Спиридоном Есауловым. Напав на Терский конезавод, они забрали лучших племенных лошадей. Находясь в районе станции Белый Уголь, бандиты на дороге Кисловодск - Пятигорск застрелили начальника ЧК Терского округа Зенцова и военкома Лонина. Кроме того, напав на Водопадскую коммуну, они убили 17 коммунаров, в том числе 2-х детей, а также забрали имущество коммуны.

Для ликвидации банды Есаулова был создан особый отряд из работников ЧК, милиции, коммунистов Пятигорска и Ессентуков. Банда была, в основном, уничтожена в районе реки Подкумок, а главарь был захвачен и позже расстрелян в Юцком лесу.

В горах у Кисловодска грабила и убивала банда Белогуба – около 60 человек, ликвидированная милицией и конными отрядами ОГПУ. В Прикумском, Кизлярском и Моздокском уездах орудовала банда Сычева, которая состояла из 400 чел. конницы и имела 15 пулеметов. В местах их действия свергалась Советская власть в станицах и аулах, велась расправа с коммунистами и советскими активистами.

Банды не только уничтожали представителей и активистов Советской власти. Они не давали спокойно жить местному населению, грабили и убивали жителей. Так, казак из станицы Ессентукской Григорий Очаков собрал в лесу Нахрапинской балки 36 человек, которые ограбили магазин станицы Суворовской, убили председателя Суворовского Совета Левшицина. При ликвидации этой банды Пятигорской уездной милицией был убит начальник уездной ОГПУ Полис.

В Лысогорском лесу близ Георгиевска скрывались банды Остроухова и Мальцева из 69 человек. Банда Мальцева грабила крестьян и казаков, не давая провести нормально сельскохозяйственные работы казакам станицы Лысогорской. Бандиты из отряда Остроухова грабили поезда на линии Минеральные Воды - Пятигорск.

Для охраны едущих на курорт, было организовано сопровождение из Георгиевской милиции и конных частей ОГПУ. Однажды бандиты пришли в станицу Лысогорскую с плакатом «Сдаемся». Не подозревая о подвохе, их встретили старший милиционер Баша и начальник Георгиевского уголовного розыска Мануйленко. Сотрудников милиции обезоружили и казнили в лесу, вырезав на спине звезду, отрезав нос и уши, а затем сожгли. Обе банды были уничтожены милицией и отрядом ЧОН Георгиевска.

Энергичные действия местной власти и органов милиции привели к тому, что некоторые банды начали добровольно сдаваться. В 1922 г. особое беспокойство населению и милиции доставляли казаки из банды есаула станицы Ессентукской Третьякова, в которой насчитывалось до 200 сабель, банды Мордача и Минакова из Лысогорки, а также группа Хмары из Бургустана. Станичники снабжали их фуражом и продовольствием, укрывали бандитов. Банда Мордача и Минакова была захвачена милицией ценой жизни начальника угрозыска Андрея Губина и милиционера Янченко. А вот банда Хмары из станицы Бургустанской – всего 48 человек, сдалась местным Советам в 1922 г.172

Сложность работы милиции по ликвидации бандитизма состояла и в том, что первое время в ряде населенных пунктов местные жители, особенно зажиточные, сочувствовали повстанцам и скрывали их от властей, как это было в Бурунах Прикумского уезда. На хуторах зажиточных овцеводов в Моздокском и Прикумском уездах скрывались банды Овчинникова и Зуева, в которых воевало 160 человек. У них была своя тактика. Бандиты уходили от прямых столкновений с ВЧК и милицией, убивая коммунистов и грабя  имущество. Там же у помещиков-скотоводов, в Бурунах, пряталась и банда  полковника Тибиева - 185 человек, а также отряд казачьего офицера Солнышкина - около 200 человек с 3-мя пулеметами.

К последней банде присоединился и отряд Новосельцева в 60 человек. Все эти банды были уничтожены в 1923 году благодаря действиям местной милиции. Подобные примеры можно найти и в других районах. Например,  на хуторах Георгиевского уезда жители скрывали бандитов из отрядов Гриднева и Чепурнова, которые насчитывали до 200 человек, пока последние не были ликвидированы уездной милицией и ЧОН. Банда Ступака  в составе 72 человек скрывалась в станице Зольской этого же уезда и была ликвидирована уездной милицией, ОГПУ и ЧОН.

По всей Терской области действовала банда Канаря, в которой было 400 человек, вооруженных не только винтовками и шашками, но и 10 пулеметами. Особенно бандиты лютовали в коллективных хозяйствах. Было разграблено имущество коммун в станицах Новопавловской, Советской и Незлобной, в том числе в «Коммунистическом маяке». Были убиты председатель Советского сельсовета  Еременко, коммунары Илларионова, Щербаков и др. В бою с бандой был убит командир ЧОН Солганюк. Банда была уничтожена в селе Владимирском частями 2-й Блиновской дивизии в тесном взаимодействии с милицией. В операции участвовал конный резерв  милиции Ачикулакского района Терской губернии из 12 милиционеров.173

Близ Невинномысска и в Курсавском районе действовало несколько банд, среди которых был отряд Воронова числом около 100 человек. Он был ликвидирован конным отрядом милиции Александровского уезда во главе со Щукиным и эскадроном красноармейцев под командованием Константинова. Там же бесчинствовали банды Никитенко и Уткина, около 300 человек, которые были уничтожены сводным отрядом ЧОН, ОГПУ и милиции.

Три банды Ропотова, Джантимирова, Трубачева действовали на территории Черкесской области. Все они - 408 человек были уничтожены армейскими подразделениями во взаимодействии с милицией региона.

Помимо крупных отрядов на территории Ставрополья действовало немало мелких групп. Они причиняли немалый ущерб и беспокойство местным жителям. Например, банда Мотренко, бывшего милиционера, скрывавшаяся в Бештаугорском лесу, состояла из 9 человек, при ее ликвидации был убит уполномоченный ОГПУ Цауне. Банда Хорольского числом 18 человек, скрывавшаяся у горы Развалка, грабила и убивала курортников. Бандиты ограбили Железноводский банк, трижды совершали покушение на жизнь Андрея Порфирьевича Перебейноса, начальника милиции Железноводска. Ее ликвидировали чоновцы и милиция Железноводска.

Банда Железнякова в составе всего 28 человек терроризировала население вдоль всей железной дороги Моздок - Червленая - Узловая. Ими было убито 48 жителей близлежащих станиц. Среди них было 32 комсомольца и коммуниста, они ранили и казнили старшего милиционера с.Калиновки Орлова. В ликвидации банды участвовала вся милиция Моздокского уезда, конная группа РКМ во главе с военным моряком Липатовым.174

На Тереке орудовали не менее 10 таких мелких банд. У станицы Павлодольской скрывались две небольшие банды Яковлева и Шульги. Они убили 5 коммунистов станицы, в том числе председателя сельсовета Уварова, зарубили саблей старшего милиционера Коротченко. В Сафоновском лесу Моздокского уезда у Терека скрывалась банда из 17 человек во главе с Дзебоевым, который был захвачен милиционерами у любовницы - казачки ст. Луковской, после чего выдал всю банду.

Банда Гусова числом всего 8 человек в том же районе оказала сильное сопротивление милиционерам. В бою был ранен начальник уголовного розыска Моздокского района Евгений Омельченко, а Гусову удалось уйти в Чечено-Ингушетию.

Банда Лаврова на 10-м километре железной дороги Георгиевск - Прикумск остановила пассажирский поезд, назвавшись частью Красной Армии, о чем свидетельствовали  красные ленты на шапках. Это помогло им быстро выявить коммунистов и комсомольцев, которых жестоко казнили в ближнем лесу. 26 трупов были так изуродованы, что их нельзя было опознать.

Члены банды Хорошева во время ограбления поезда на перегоне со станции Бештау в Железноводск узнали двух комсомольцев, братьев Михальских, которых избили, а затем перерезали горло саблей. Ночью в станице Рождественской они захватили 22 комсомольца и одного коммуниста, которых казнили.

На реке Куме близ железнодорожной станции Плаксеевки Прикумского уезда орудовала банда из 18 человек под командой Кондыбина, которая была разгромлена силами уездных милиционеров. Банда Шевченко всего из 9 человек грабила население в том же уезде, на ночь скрываясь в вагоне  запасного пути. Ее ликвидировал с помощью коммунистов и комсомольцев села Прасковея старший милиционер Федор Александрович Борисенко.

Александровские милиционеры успешно ликвидировали банду Скоморохова численностью12 человек, которые скрывались на хуторе между селами Новоселицким и Чернолесским Александровского уезда.

Банда Букреева из села Калиновского того же уезда отпилила головы  председателю сельсовета Гладкову и коммунисту Басову пилой. Бандиты из станицы Сторожевой  избили 4-х местных комсомольцев, требуя отречься от комсомола. Когда ребята отказались, их живыми зарыли в землю.

Среди погибших от рук бандитов было много милиционеров. Так, бандиты из отряда Шерстнева казнили старшего милиционера станицы Кармалиновской Шевьякова и старшего милиционера станицы Филимоновской Рытвенко.

Из 570 человек, убитых бандитами на территории Терской и Ставропольской губерний в начале 20-х годов, в основном коммунистов и комсомольцев, было более 60 милиционеров. Более 120 работников милиции в борьбе с бандитами получили ранения.

Среди них можно назвать 23- летнего помощника начальника ОГПУ Карачаево-Черкесии Ивана Яковлевича Демиденко, который погиб (зарублен кинжалами) в начале июня 1922 г. около станицы Исправной вместе со своим начальником Георгием Владимировичем Фроловым (убит на месте). Они проводили ликвидацию антисоветской группы, в которой участвовали зажиточные крестьяне и казаки, а также бывшие белые офицеры. Позже работникам ОГПУ, участвовавшим в операции удалось задержать 2-х человек, сумевшим скрыться, убивавших Фролова и Демиденко.175

Политический бандитизм, как отмечали местные органы власти, был ликвидирован к середине 20-х годов. По мнению представителей власти, политический бандитизм «объяснялся определенными условиями недовольства крестьян. Эти условия исчезли, и население само приходит и выдает этих самых бандитов».176 Таким образом, переход к НЭПу размывал почву для крестьянского сопротивления, но не ликвидировал условия для уголовного бандитизма. Так что для милиции кровавая и ожесточенная борьба за мир и спокойствие в регионе продолжалась.

Отвагу и героизм в борьбе с бандитизмом проявили члены бригады Терского уголовного розыска во главе с его начальником Ганиянсом Урываевым а также Христофоров, Князев, Парфенов, Стружев, Малышевский, начальники Александровского уголовного розыска Яшук, Прикумского - Ромов, Моздокского - Желоков, Пятигорского – Гринев.

Отряд Александровской милиции из 5 человек во главе с начальником местного УГРО Ящуком 21 апреля 1923 года вначале 30 километров преследовал бандитов-грабителей во главе с Кошелевым, базировавшихся в селе Китаевское. В Благодарненском уезде милиционеры приняли бой с бандой, которая была больше и лучше вооруженной. В результате 4 бандита было взято в плен, а двое убито. Сам Кошелев ранен и попал в плен.177

ВЦИК 16 октября 1922 года принял решение награждать работников милиции наравне с воинами Красной Армии орденом Красного Знамени за храбрость и героизм в борьбе с бандитизмом, антисоветскими восстаниями и массовыми беспорядками.

В Ставрополе весной 1923 г. хоронили старшего милиционера Кондратенко, убитого в ночь на 8 мая бандитами, когда он шел из села Надежда, где служил, в Ставрополь за жалованием для работников 3-го района Ставропольского уезда. На его  похоронах было очень много народа, 3-й отдел присутствовал на панихиде в полном составе. Плотников переулок, где находилась городская милиция, был запружен людьми, которые принесли много цветов, играл оркестр. Охранял похороны взвод конной милиции.178

Через год, 24 сентября, Пятигорская милиция хоронила милиционера Ходарцова, погибшего при исполнении служебных обязанностей.179

Как уже говорилось, несмотря на участие в подавлении антисоветского повстанческого движения, главным профессиональным долгом милиции была все-таки борьба с уголовной преступностью.

В 1920 г. в Приказе губернской милиции обращалось внимание на то, что преступность в Ставропольской губернии растет. В нашем регионе преступность стимулировалась и тем, «что губерния слывет за благодатную страну с зажиточным населением, заманивая к себе охотников легкой наживы и лиц преступного характера».180

В начале 20-х годов преступность на Ставрополье и Тереке достигала катастрофических размеров. Так, в 1923 году по Ставропольской губернии было зарегистрировано 4367 преступлений, из которых раскрыто было 1731  или 41%.

Среди уголовных преступлений в те голодные годы основными были кражи: квартирные, карманные, а также угон скота. Например, в Ставрополе за неделю в июне 1920 г. было совершено 11 краж, в том числе 4 угона лошадей, 1 кража на базаре и 6 квартирных краж.181 Часто кражи совершали подростки или совсем молодые люди. Например, в июле 1920 года в 3-м районе милиции города Ставрополя было совершено сразу 3 кражи. Ворам было 17 - 18 лет.182

Голод стал причиной увеличения краж зерна, муки, корма скоту и т.п. на селе. Наказание за кражи было разным, но в основном это было заключение под стражу на разные сроки. К примеру, в июне 1920 г. один из жителей села Александровского за кражумуки был отправлен на 3 месяца в тюрьму183, а 18-летний парень из села Петровского за кражу 2,5 пудов муки был приговорен после окончания полевых работ, т.е. после 1 ноября, к 1 месяцу общественно-полезных работ.184

Материальная нужда и слабость системы органов правопорядка приводили к тому, что грабители не останавливались ни перед какими опасностями. Так, в ночь на 1 июня 1920 г. недалеко от села Александровского шайкой преступников были избиты, раздеты и ограблены на 150 тыс. рублей начальник милиции 2-го района М. Покидько, его делопроизводитель и еще один житель с. Журавского.185

В марте 1922 г. банды на Тереке увели 162 лошади, 7 пар крупного рогатого скота, 1282 овец, похитили 494 пуда муки, 1363 центнера зерна, 500 аршин мануфактуры, 1200 ведер вина. Были разграблены многие заготконторы. Наиболее крупные грабежи отмечались в селах Головки, Урожайное.186 Тем не менее, разутая и раздетая, плохо обученная милиция показывала чудеса героизма и преданности своему делу.

УГРО Баталпашинского отдела в мае-сентябре 1920 г. из 23 краж  раскрыл 18, из 15 вооруженных грабежей - 9, из 12 краж животных - 9, из 14 убийств - 8. Всего из 72 зарегистрированных преступлений было раскрыто 49, т.е. удельный вес раскрываемости составлял 68% даже в то тяжелое время.187

В июне 1923 г. Ставропольский УГРО арестовал шайку, которая в течение 4-х месяцев совершила в Ставрополе более 40 грабежей и краж.188

В селе Донском за одну неделю было совершено несколько краж и грабежей. Группа, в которую входили начальник уездного УГРО Стоянов, агенты УГРО Власенко и Холопко, начальник 9-го района милиции Савкин, за несколько дней раскрыли более 10 краж и арестовали преступников, за что удостоились письменной благодарности от жителей села.

Милиционеры Туркменского района Андрей Пенчук и Андрей Зайко 9 июня 1921 г. заметили на базаре в Летней Ставке бандита. Они гнались за ним 3 версты, ранили и привезли в отделение. Обоим сотрудникам была объявлена благодарность.

Милиции удалось разгромить также банду Грабкова, которая, разорив хутор Глазково, остановилась для разгула на окраине села Спицевки. Работник УГРО ворвался в дом и бросил гранату. В результате на месте было убито 4 бандита, а еще 23- задержано.

В Минеральных Водах 29 декабря 1921 г. милицейский патруль сумел отбить нападение вооруженной группы, пытавшейся ограбить склад с продовольствием. Было убито трое и задержано 6 бандитов. В это же время агент 1-го разряда Терского УГРО Степан Животнов задержал в Пятигорске вооруженную банду из 13 человек, напавшую на вещевой склад, главарь был убит. Милиционер получил благодарность и месячный оклад.190

Мужество милиционеров приобретает особую значимость, если вспомнить, что события происходили в разгар голода.191

Мы уже упоминали о милиционере села Калиновского Александровского уезда Борисенко. Герой сумел в 1922 г. ликвидировать 2-х бандитов с оружием, которые грабили и убивали местных жителей с 1921 г. Об их жестокости говорит такой пример. Они ограбили сельского кузнеца Сердюкова, убив его вместе с женой и ребенком. Голову кузнеца бандиты спрятали в солому в яслях, а тело сбросили в соленое озеро. Они постоянно грабили крестьян окрестных сел Сергиевского и Падинского.

Много сделали для пресечения преступности работники Черкесской и Карачаевской милиции. Так, в 1921 г. на заседании исполкома Карачаевского окружного Совета слушали вопрос «о героическом поведении начальника милиции аула Абукаевского и 5 милиционеров при столкновении с бандами». В награду отличившимся выдали по 4 аршина материи.193

Немало милиционеров погибло в борьбе с уголовниками. В январе в Георгиевске убит старший милиционер Белый.194 В селе Донская Балка  Благодарненского района в ночь на 19 декабря 1921 г. был также убит милиционер П. Халюткин.195

Постепенно благодаря напряженной и беззаветной борьбе с преступностью в регионе становилось спокойнее, а органы милиции завоевывали авторитет у населения. По решению Терского губкома РКП (б) с 20 марта 1922 г. проводилась «неделя борьбы с бандитизмом». Главное содержание этой недели - агитационная работа среди населения, направленная на усиление борьбы с бандитизмом. Одна из главных задач милиции была попытка убедить население в необходимости добровольной сдачи бандитов.196

Более того, в селах Терской губернии была организована самооборона из числа местных жителей. С 22 августа 1920 г. по Ставрополью, согласно требованию из Москвы, была объявлена «неделя ловли воров-рецидивистов». Большинство из задержанных рецидивистов, как прекратившие преступную деятельность, были привлечены к общественно-полезному труду, а 20 человек арестованы.197

Позже, в 1925 г., по Ставропольскому округу раскрывалось 61,3% всех  зарегистрированных преступлений. Это составляло  3502 из 5717 уголовных преступлений.198

Сотрудники Ставропольскго УГРО в первом квартале 1924 г. на  55 % раскрывали уголовные дела.199 С апреля по июнь 1924 г. они расследовали несколько серьезных преступлений. Например, бандитская шайка постоянно грабила прохожих. Во время преследования 1 грабитель убит утром в центре города, а двое на экипаже, затем на подводе скрылись из города, сбросив возчиков. Милиция приложила максимум усилий, чтобы поймать эту воровскую шайку. Воры оказались крестьянами из с. Рождественского, слушателями рабфака. Милиционеры смогли задержать опасных грабителей, которые бесчинствовали близ Круглолесского леса. Бандиты остановили подводу с 5 человеками. Их раздели, связали и расстреляли в ближайшем лесу. Одна женщина чудом осталась жива, раненая добралась до села и успела оповестить местного милиционера.

Сотрудники Александровской уездной милиции раскрыли воровскую банду цыган, которые  за две ночи совершили в селе Александровском 10 ограблений.200 Грабительские шайки состояли из преступников, бежавших из заключения, дезертиров и амнистированных правонарушителей из местных крестьян.201

Несмотря на сложности хозяйственной и социальной жизни нашего края в середине 20-х годов, местные Советы все глубже осознавали огромную важность милиции в регионе. Ставропольский окружной исполком 3 декабря 1925 г. выделил управлению милиции 500 руб. для организации боевых отрядов по окончательной ликвидации банд.

Милиция не только ловила бандитов, но и возвращала населению награбленное бандитами имущество. Это поднимало авторитет РКМ среди местных жителей. Например, поймав грабителей, отнявших в Михайловском лесу имущество жителя станицы Новомарьевской, милиция возвратила крестьянину его лошадь и повозку. Всего за квартал 1924 г. Ставропольский угрозыск вернул владельцам 161 голову лошадей и крупного рогатого скота.202

В нашем аграрном крае большинство работников милиции работали в условиях сельской местности. Это было сопряжено с особыми сложностями. Дознание и расследование по ряду объективных причин в селе затягивалось на длительное время. Если в городе средний срок дознания и следствия составлял 2 недели, то в сельских районах - 1,5-2 месяца. Объясняется это тем, что именно в уездах ощущалась острая нехватка транспорта, а под началом участкового инспектора или старшего милиционера были населенные пункты, как уже говорилось, далеко отстоявшие друг от друга на контролируемой ими территории. Кроме того, с весны до зимы большинство обвиняемых и свидетелей находились в поле на работе, и вызвать их для допроса было невозможно. Наконец, главным образом в сельской местности орудовали большинство банд.203

Еще одной особенностью работы Ставропольской РКМ было то обстоятельство, что на территории находилась курортная зона. С одной стороны, борьба с преступностью на курортах имела свою специфику. Сюда приезжали отдыхающие и больные с солидными денежными средствами, скопленными специально для отпуска. С другой стороны, курорты привлекали мелких воров, аферистов, нищих тем, что здесь было постоянное движение населения и благоприятные климатические условия. Это требовало принятия дополнительных мер в борьбе с преступностью.

На совещании начальников милиции курортных городов Терского округа в апреле 1925 г. был рассмотрен вопрос об административном выселении уголовников из курортных городов, а 31 августа этого же года Северо-Кавказским крайисполкомом было принято решение «О борьбе с бандитизмом в курортных местностях».204 Чтобы работа с преступностью на курортах была более эффективной, 2 октября 1925 г. на Кавказских Минеральных водах была создана курортная милиция численностью 63 человека.

Кроме пресечения краж и разбоя много сил милиция отдавала наведению порядка в общественных местах. Распространенным нарушением общественного порядка в то время было бытовое хулиганство. Особенно частыми формами такого бытового хулиганства были драки, скандалы между соседями и родственниками. Часто такие нарушители осуждались на принудительные работы продолжительностью 1-2 недели за «словесные оскорбления» (ругательства), а также за «оскорбления действием» (драки, пьянство). Чаще всего приходилось заниматься делами о бытовом хулиганстве. Типичным примером было дело о буйстве  одного крестьянина, отца 6 детей, бывшего красноармейца, разбиравшееся Курсавской районной милицией. Милиционеры этого отделения разбирали также обычное для милицейской практики дело о пьяном дебоше на комсомольском собрании.205

Среди наиболее распространенных преступлений 20-х годов на Ставрополье было самогоноварение. Только в Ставропольском уезде за несколько дней лета 1920 г. было выявлено и наказано 13 самогонщиков.206 В 1924 г. по Ставропольскому округу на самогонщиков было составлено 2136 протоколов, произведено 3235 обысков и отдано под суд 2804 чел. Было изъято 872 самогонных аппарата. Всего в этом году по округу выгонялось 24 тыс. ведер самогона, что в денежном эквиваленте составило 240 тыс. рублей золотом. На эти деньги можно было купить 80 тракторов, 1043 молотилки, 1739 сеялок, 6315 плугов.207 Борьба продолжалась и в последующее время. В 1926 г. у самогонщиков было отобрано 286 ведер самогона. Под суд было отдано 1264 самогонщика. Только в одном Александровском районе за месяц 1924 г. было конфисковано 16 с лишним ведер самогона и 29 аппаратов для выгонки самогона. Основная масса самогонщиков были крестьяне.209 Так, в Терском округе среди оштрафованных за самогоноварение 57% составляли крестьяне. За изготовление самогона помимо конфискации аппарата самогонщики штрафовались на разные денежные суммы.210 В 1926 г. у них было отобрано 379 самогонных аппаратов и 619 ведер 3 бутылки араки.211 Чтобы заинтересовать милиционеров, из конфискованных средств руководством выделялись суммы на оснащенность милиции и улучшение быта милиционеров.

Самогоноварение рождало различные правонарушения, связанные с пьянством. На почве употребления спиртных напитков в Ставропольском округе за первую половину 1924-1925 гг. было зарегистрировано 864 хулиганства, из них 239 - в городе Ставрополе. На почве пьянства было совершено 9 убийств, 7 изнасилований, нанесено 13 тяжких телесных увечий.

Мероприятия РКМ по пресечению на Ставрополье самогоноварения к середине 20-х годов приобрели регулярный характер. На самогонщиков заведено и рассмотрено 604 административных дела, 301 человек оштрафован, а 1008 дел было передано в суд.212

За лето же 1924 г. было конфисковано 375 аппаратов, 123,25 ведра суррогатного спирта. Эти цифры свидетельствуют о некотором сокращении самогоноварения. Отчасти такое сокращение происходило из-за неурожая 1924 г., охватившего Ставропольский округ.213 Наконец, на свертывание самогоноварения повлиял выпуск дешевого государственного вина.214 Тем не менее, борьба с самогоноварением оставалась первостепенной задачей Ставропольской милиции и во второй половине 20-х годов. В отчете административного отдела Ставропольского округа 21 октября 1925 г. говорилось о том, что милиция вскрыла 1298 очагов самогоноварения, изъято 844 аппарата, 372 ведра самогона.215 Много усилий приходилось прилагать милиционерам для того, чтобы предотвращать спекуляцию самогоном. В городе на рынке процветала не только продажа самогона, но и безакцизная торговля такими монопольными товарами, как мыло, вино, кожевенные изделия и кожа. Кожевенный товар явно похищался со Ставропольской обувной фабрики «Заря».216

Серьезной проблемой, стоящей перед милицией всей страны была детская беспризорность. В борьбу с ней включились и ставропольские милиционеры. Только по Ставропольскому округу на 1 января 1925 г. официально было зарегистрировано более 8 тыс. беспризорных, в том числе в Ставрополе - 540 человек. При этом после голодных 1921–1922 гг., с переходом региона к НЭПу, число беспризорных детей и малолетних преступников продолжало расти.

Если в 1924 г. по Ставропольскому округу насчитывалось 4,5 тыс. беспризорных, то в мае 1925 их было уже 8270 человек.217 В городах КМВ на 8 августа этого же года только официально было зарегистрировано 500 малолетних преступников от 10 до 16 лет.218

В докладе начальника административного отдела Ставропольского окружного исполкома Ф.Р. Грушко в августе 1925 г. был особо выделен вопрос о борьбе УГРО с детской преступностью. Малолетние преступники «совсем обнаглели». Они совершают 12% всех преступлений в округе. Это количество постоянно увеличивалось. Только за полгода 1925 г. было задержано 13 несовершеннолетних, 7 из которых совершили серьезные преступления. Подростки создавали малочисленные шайки по 3-7 человек, которые занимались вымогательством. Среди этих группировок выделялась подростковая шайка «Черные шакалы». В 1924 г. было задержано 33 несовершеннолетних, в основном, за кражу. Так среди задержанных было 22 «закоренелых» карманных вора. Среди основных причин детской преступности Грушко назвал «неблагоприятные экономические условия». 219

Кроме краж беспризорные и малолетние правонарушители занимались продажей самогонки, порубкой леса. Преступниками становились и дети из благополучных семей. Напряженный ритм жизни 20-х годов, неустроенность быта, занятость родителей, влияние низкопробной приключенческой литературы - все эти обстоятельства толкали подростков в объятья «блатной романтики». Вот почему, как отмечал Ставропольский исполком, увеличились преступления комсомольцев и детей обеспеченных родителей.220

Особый наплыв беспризорных из других мест был отмечен в Ставрополе в 1925 году. Именно в это время участились побеги из детских домов страны.221Питание в этих домах было скудным, содержание - бедным. Например, в Детском городке Ставрополя (бывший Иоанно-Марьинский монастырь) для 700 детей  осталось средств на питание на 2 месяца.222 Помимо общей нищеты в детских домах были нередки случаи растрат и воровства. Поэтому-то с приходом весны беспризорные со всех концов страны устремлялись в южные края.

Для местной милиции борьба с беспризорностью становилась чрезвычайно сложной проблемой. Тем не менее, ее приходилось решать. За год в детские дома было определено 360 человек, 300 детей было взято под опеку, 60 человек устроено на работу в мастерские, 105 детей было отправлено на родину.

Милицейские работники не только выявляли беспризорных и направляли их по детским домам, занимались раскрытием преступлений, совершенных малолетними преступниками, но при своей нищете старались помочь детям. Коммунистическая ячейка 4-го района уездно-городской милиции Ставрополя пожертвовала детям городских приютов 100402 рубля.223

И.Р. Апанасенко лично подобрал и спас от смерти в собственной семье 20 беспризорных. Он стал инициатором создания детского приюта в Ставрополе. Когда ему выдали пособие по случаю отъезда на военные курсы в Москву, он передал деньги этому приюту.224

В борьбе с беспризорностью участвовали и молодые бойцы Терского ЧОНа. Они не только задерживали бездомных ребят, но и отмывали их и  отправляли в детский дом.225

Рабоче-крестьянская милиция тратила много сил и времени на вопросы наведения общественного порядка. С апреля по июль 1924 г. Ставропольской милицией было взыскано штрафов за различные административные нарушения на 13440 рублей.226 Ситуация осложнялась материальным состоянием Ставропольского округа. Сельское население не выплачивало до половины штрафов из-за своей неплатежеспособности.227 В городах округа наиболее распространенным среди административных нарушений были нарушения жилищного законодательства. В 1925 г. жительница Ставрополя вынуждена была заплатить штраф за то, что не сдала излишки своей жилой площади - 10%, в распоряжение отдела местного хозяйства.228

Залогом успешной работы милиции был тесный контакт представителей РКМ с населением. Как уже упоминалось, вначале авторитет милиции среди местных жителей был невысок. В первое время крестьяне на милиционера смотрели как на «казенного человека, чиновника».С другой стороны, бедность, слабая вооруженность и неопытность сельской милиции тоже не способствовали уважительному отношению населения к милиционерам. Вначале милиция не всегда находила общий язык не только с жителями, но и с местной властью. Так, начальник Ставропольской уездно-городской милиции в марте 1922 г. просил губернский исполком наложить взыскание на председателя хуторского совета  в хуторе Русский Пелагиадской волости «за несвоевременную подачу подводы старшему милиционеру», который преследовал похитителя 3-х овец, украденных у местного жителя.230

В августе 1920 г. на уездном совещании руководителей в селе Медвеженском уже стоял вопрос об отношениях волостных властей и местной милиции. Такая же ситуация была характерна и для ряда других волостных Советов: в Горькой Балке, Песчанокопском. Руководители Сысоево-Александровского, Поливянского и Ново-Егорлыкского волисполкомов охарактеризовали свои отношения с милицией как «очень хорошие». Вместе с тем,в селах Ново-Михайловском и Тахтинском согласие Советов и милиции так и не было к тому времени достигнуто.231

Однако уже в 1923 г., в честь 5-й годовщины создания РКМ Медвеженский уездный исполком Советов составил трогательную благодарственную грамоту бойцам и комсоставу уездной милиции. Грамота подписана 12 ноября 1922 года. В ней говорилось: «Настоящей грамотой принося Вам, дорогие товарищи, благодарность за службу и поздравляя с праздником, уисполком надеется, что близкие ему по крови товарищи, ставшие в ряды милиции, высоко будут держать Красное Знамя и твердо отстаивать права трудящихся».232

Народ начинал ценить самоотверженный труд и бесстрашие милиционеров. Так, в Александровском уезде волостной исполком разбил все села и хутора на десятидворки во главе с десятником, а из десятидворок были составлены сотни во главе с сотником из коммунистов или членов местного Совета. Десятник докладывал начальнику милиции о появлении в домах его десятидворки подозрительных лиц или же задерживал их и передавал милиции.

Милиционеры по сообщению десятников производили дознание по поводу подозрительных личностей. Тем самым было предупреждено немало преступлений.

Особенно важно было взаимопонимание крестьян и милиции с началом полевых работ, т.к. только совместно в те неспокойные годы можно было обеспечить охрану труда сельских жителей. Начальник Терской областной милиции Самойленко специально прибыл в станицу Вознесенскую Моздокского округа на встречу с уполномоченными горцами из аула Ачалуки. Он выступил с докладом перед гражданами станицы, в котором рассказал о принимаемых мерах против разбойных групп. Эта встреча способствовала заключению мирных отношений между горцами и станичниками. Инициатива милиции получила поддержку общего собрания.233

Крепло сотрудничество горожан с милицией. Общее собрание  граждан Ново-Форштадтского, Ташлянского и Мутнянского районов Ставрополя, а также местной милиции под председательством губернского прокурора Кретова приняло резолюцию, в которой население обязывалось помогать в борьбе с преступностью. Люди просили чаще встречаться с органами правопорядка для разъяснения законов.

3-й пункт резолюции собрания гласил: «Принять меры к выявлению преступного элемента». Особая роль жителям отводилась в борьбе с конокрадами, которых разрешалось отпускать на поруки только с согласия общества, где живет вор. Население просило губернский отдел управления внутренних дел взимать проценты с обнаруженного похищенного имущества в пользу тех, кто его обнаружил.234

В селе Пелагиада разъяснительную работу среди граждан о необходимости объединения усилий милиции и населения и о сдаче оружия вел работник Ставропольского УГРО Вернигора. В результате на второй день после собрания в милицию с повинной пришли 8 бандитов.235

С 1924 г. отчеты милицейских работников перед населением о своей работе стали повсеместным явлением. Так, участковые милиционеры ежемесячно отчитывались на заседаниях своего сельсовета. В 1925 г. подобных докладов было сделано 106. Кроме того, РКМ как советское учреждение оказывало посильную помощь в уборке урожая коллективным  и советским хозяйствам. Более двух месяцев курсанты школы милиционеров  работали на уборке в совхозе № 1 Александровского уезда.236

Отчасти под давлением, отчасти начиная осознавать роль милиции в охране личного имущества, к сотрудничеству с милицией стали переходить и нэпманы. Так, собрание 195 частных торговцев города Кисловодска в октябре 1923 г. постановило обеспечить содержание 15 милиционеров по ставкам профсоюза.237

Специальные массово-агитационные мероприятия были полезны для ознакомления населения с положительной работой милиции. Этому был призван служить, проходивший с 25 декабря 1924 г. по 25 января 1925 г. в Ставропольском округе месячник «Красного милиционера».238 В Ставропольской окружной газете «Власть Советов» время от времени появлялась целая рубрика, посвященная милиции. В газете за 13 июля 1924 г. материалы о местной милиции были помещены под общим заголовком «На страже революции».

Рост авторитета РКМ с середины 20-х гг. можно подтвердить участием представителей милиции в местных выборных органах. В Ставропольский  окружной исполком и в горсовет Ставрополя в 1926 г. было избрано 3 работника милиции, в районные исполкомы - 5 человек, в сельсоветы - 29 работников милиции. В 1929 г. В Пятигорский горсовет были избраны 6 милицейских сотрудников: Казанджиев, Поздняк, Войнов, Ефанов, Алтушкина и Владимирский.239

Укрепление милицейской службы было связано не только с ростом авторитета у населения и власти, но и с повышением качества кадров милиции. Во-первых, постепенно налаживалась профессиональная подготовка милиционеров. Во-вторых, этому способствовала активизация политико-воспитательной работы.

Росту профессионального, общекультурного и политического уровня кадров РКМ в нашем регионе способствовали съезды работников милиции различных уровней. Учеба милиционеров проводилась не только в центре региона, но и на местах, от уезда до района. К примеру, в феврале 1922 г. в Медвеженском уезде проходил съезд районных начальников милиции.240

С 1923 г. новый начальник милиции этого уезда Кофиев 2 раза в месяц устраивал съезды участковых милиционеров, первый из которых прошел в конце июля 1923 г. Вопросы, поднимаемые на таких съездах, касались самых разных аспектов жизни: от политического положения губернии до деталей розыскной работы. В Медвеженском уезде, например, было принято постановление, запрещавшее ругательства среди милиционеров.

В Виноделинском районе на таком съезде выступали начальник милиции и руководитель уголовного розыска, следователь, народный судья. Речь шла о правильном ведении дознания, о работе канцелярии, о дисциплине, о борьбе с уголовной преступностью и самогоноварением.241

Однако серьезную профессиональную подготовку милиционеры могли получить только при стационарном обучении. В октябре 1920 г. в Ставрополе открылись трехмесячные курсы по подготовке работников милиции. Преподавателей не хватало, и руководителей основных милицейских подразделений просто обязали вести занятия. Например, лекции на этих курсах читал начальник УГРО Холопов.242 В 1921 г. в Ставрополе были организованы технические курсы для рядового состава милиции. Их руководителем был Романов, а в июне 1921 г. его сменил Жадан.243

Лектором на этих курсах работал Семен Манжос-Белый.244По инициативе И.Р. Апанасенко в Ставрополе была открыта милицейская школа, в работе которой он непосредственно участвовал.245 В апреле 1921 г. школа среднего комсостава РКМ была открыта в Пятигорске.246

В Ставрополе в конце июля 1924 г. открылись курсы для работников милиции и угрозыска. К сожалению, лекторов для этих курсов не хватало, по некоторым предметам их просто не было.247 25 февраля 1924 г. был осуществлен выпуск курсантов губернской школы резерва милиции. Из 16 выпускников 14 были направлены по 1-2 в районные отделения и 5 человек- в различные отделы Ставропольской городской милиции. К сожалению, для дальнейшего функционирования школы в местном бюджете не было средств, и было предложено расформировать школу.248 В июле 1924 г. штат Ставропольской школы милицейского резерва был сокращен до 11 человек.249 Позже школа была расформирована.250

В Пятигорске 27 февраля 1924 г. (Терский округ) начали работу кратковременные курсы по подготовке младшего комсостава. Только первый выпуск существенно пополнил ряды Терской милиции подготовленными кадрами. 7 мая состоялся выпуск 28 младших милиционеров. Кроме того, после 1925 года в милиции Терского округа было 2 человека, окончившие школу старшего начсостава милиции, и 2 человека, окончившие школу милиции среднего комсостава - помощник начальника городской милиции и начальник административного отделения Терского окружного исполкома.251

В первые годы строительства Ставропольской милиции необходимо было снабдить кадры достаточным количеством специальной литературы. К сожалению, дефицит бумаги, кадровые сложности делали эту задачу трудновыполнимой. Руководство из губернии пыталось снабдить все милицейские участки сборниками кодексов в одном экземпляре. 2 % своего скудного жалованья милиционеры отчисляли для подписки на журналы и газеты, в том числе таких, как «Суд идет», «Рабоче-крестьянская милиция».

Чтобы охватить как можно большее число работников РКМ в уездах, создаются передвижные библиотеки юридической и политической литературы. К середине 20-х годов появилась возможность хотя бы частично удовлетворить потребность районных милиций в специальной литературе. По плану снабжения губернского управления милиции в районы были посланы по 1 сборнику руководящих положений по РКМ и по 2 экземпляра УПК других кодексов.252

В момент формирования милиции на Ставрополье большое значение уделялось политической подготовке милиционеров. Для этого в рамках губернской милиции  был создан политический секретариат для ведения политико-воспитательной работы. В декабре 1921 г. должность начальника политсекретариата в Ставропольской губернской РКМ занимал П.Б. Пономарев.253

В 1922 г. Ставропольский губернский исполком утвердил на должность начальника политического секретариата милиции Петра Яковлевича Петрова.253 Однако в связи с переводом милиции на местный бюджет в 1923 г. затраты на воспитательную работу в РКМ были сокращены. Руководство этой работой было передано недавно созданному профсоюзу работников милиции. Политический секретариат был ликвидирован, остался 1 политический инструктор.

Толчком к возрождению политической работы в рядах РКМ стала смерть В.И.Ленина. В Благодарненском уезде  на торжественном заседании 22 апреля, в день рождения Ленина, работники милиции Ленинского района отчислили Ленинскому кружку однодневный заработок в размере 25 рублей на приобретение сочинений Ленина.255 В 1924 г. в течение 3-х месяцев на 52-х собраниях и совещаниях милицейских работников Ставропольского округа 31 раз затрагивались политические вопросы. Много внимания стало уделяться культурно-просветительной работе. В конце 1924 г. для работы в милиции и УГРО губернский комитет РКП(б) выделил политического инструктора.256

С развитием профсоюзной работы в РКМ на средства культурного фонда месткомов при поддержке райисполкомов по районам РКМ стали ежедневно распространяться местные районные газеты и окружная «Власть Советов». Главной формой политической работы среди сельских милиционеров являлось коллективное чтение этих газет. Милиционеры участвовали также в работе марксистских кружков при коммунистических ячейках, прикреплялись к клубам, избам-читальням и волостным библиотекам.257

Налаживание политико-воспитательной работы в рядах Ставропольской милиции не могло не сказаться на моральном состоянии милицейских кадров. Еще летом 1924 г. Ставропольское окружное руководство отмечало «зараженность милицейского состава преступностью».Была проведена очередная чистка личного состава рабоче-крестьянской милиции.В Благодарненском и Туркменском районных отделах милиции в результате такой чистки из 15 милиционеров было уволено 12.258

К концу того же 1924 г. административный отдел Ставропольского округа констатировал, что преступность в милиции, в основном, «изжита».259 Статистика этого года свидетельствует, что число таких должностных преступлений среди милиционеров, как взятки сократились с 8 до 1.260 Вдвое уменьшилось число преступлений среди сотрудников Ставропольского УГРО.261 Беспощадно увольняло и предавало суду всех, кто дискредитировал милицию в глазах населения, руководство Терской милиции.262

В 1924 г. произошло два события, серьезно повлиявшие на работу Ставропольской РКМ. Это аттестация личного состава милиции и районирование Ставропольского округа с 10 января по 25 февраля. В результате штат милиции был сокращен еще на 18 человек.263

Состав губернско-городской милиции к концу 1924 года был сокращен на 67,5%, правда, в основном за счет служащих управления.264 В середине 1925 г. была проведена очередная реорганизация городской милиции Ставрополя. Был упразднен отдел милиции, а вся работа была сосредоточена в управлении городской милиции. На городских окраинах были созданы милицейские участки в составе участкового надзирателя и 3-х милиционеров на каждый участок.265

С этого времени отбор кадров в милицию велся более тщательно, было организовано постоянное обучение на 2 и 3- месячных курсах в Ставрополе и Пятигорске. Практиковались учебные сборы по переподготовке руководящего состава.

С 1925 г. начало несколько улучшаться и материальное положение милиционеров. Результатом, как отмечено в отчете административного отдела Терского окружного исполкома за 1925-1926 гг., стало сокращение текучести в окружной милиции на 40%. За эти годы содержание младшего милиционера повысилось на 3-5 рублей.266 Заработная плата начальника Ставропольской городской милиции увеличилась с 46 руб. 74 коп. в июне 1924 г. до 47 руб. 76 копеек в марте 1925 года.267 У начальников городских отделов милиции в других городах в этот период заработок увеличился всего на 16 копеек, у младших милиционеров - на 81 копейку, заработная плата агента УГРО в городе повысилась на 85 копеек, а в уезде- на 36 копеек.268

Если вспомнить, что советская финансовая система после 1925 года была существенно укреплена, а рубль подорожал, то квартальное прибавление милицейского жалованья окажется не таким уж мизерным. С 1925 года Ставропольская милиция стала носить в обязательном порядке форму.269

Все эти изменения в сторону улучшения положения РКМ отразились на качестве профессиональной работы ее сотрудников. Например, повысилось качество работы УГРО и его техническая оснащенность. В 1924 г. через дактилоскопию Терского УГРО было опознано только 38 человек, а в 1926г. - 79 человек. В 1928 г. за 9 мес. с помощью дактилоскопии удалось выяснить личности 42 человек. Дело в том, что в 1927 г. здесь был создан научно-технический кабинет, в котором было проведено 275 экспертиз. В 1927 г. предполагалось увеличить штат адресно-паспортного стола в Пятигорской милиции на 1 работника, а также штаты районных отделений милиции на 69 человек.

Милиция стала пользоваться у жителей заслуженным уважением. Уже в 1924 г. в докладе о работе административного отдела Ставропольского окружного исполкома отмечено, что милиция стала пользоваться авторитетом среди населения. Враждебно к милиции относились только «кулацкие элементы и торговые элементы».271

Сотрудники милиции освобождались от несвойственных им функций и могли более серьезно сосредоточиться на своей главной работе. Приказ ЦАУ 2 января 1927 г. освобождал милицию от разноски повесток. Эта мера значительно экономила рабочее время милиционеров. Ведь только в 1924 г. ежемесячно милиционерами одного отделения разносилось до 1,5 тыс. повесток.272

Одновременно расширялись сферы влияния РКМ. По решению НКВД 12 октября 1924 г. Ставропольский и Терский окружные исполкомы в 1925 г. возложили на органы милиции обязательную регистрацию автотранспорта, включая мотоциклы и велосипеды. Появилась возможность усилить охрану общественного порядка. В 1924 г. было создано 13 постов в особо людных местах Ставрополя: садах, парках, кинотеатрах, рынках. Кроме того, милиция совершала регулярные объезды центра и окраин города по ночам.273

Рост профессионализма сказался на раскрываемости преступлений органами местной милиции. За 1926-1927 гг. при регистрации 9 тыс. преступлений по Ставропольскому округу было раскрыто 70%, а в Терском округе из более чем 11 тыс. зарегистрированных было раскрыто 60% преступлений. К 1929 г. преступность в Терском округе уменьшилась в 3 раза, а ее раскрываемость составила 84,2%, по Ставропольскому округу в это же время было раскрыто 70% преступлений.

По мере улучшения положения милиции, появилось много желающих для службы в РКМ. Так, в начале 1924 г. в Благодарненскую милицию было подано 20 заявлений. Однако теперь появилась возможность более тщательно отбирать кандидатуры, и удовлетворено было только 9 заявлений.274

На 1 января 1928 г. личный состав Ставропольской окружной милиции составлял 280 человек, а Ставропольского окружного уголовного розыска - 37 человек. Обращает на себя внимание рост качественных показателей кадров уголовного розыска. Среди них со средним и незаконченным средним образованием было 11 сотрудников. Коммунисты и комсомольцы составляли 12 человек, или 32,4%.

В милиции, несмотря на рост показателей ее работы, были и серьезные проблемы. Как и прежде, не хватало средств передвижения, особенно конного состава. Как показывала практика, старший милиционер, обслуживавший участок радиусом 50-60 верст, без лошади не мог охватить своим вниманием всю территорию.275 Ставропольский округ отличался особенно плохой почтовой связью и отсутствием железных дорог, а из 163 положенных строевых и 28 обозных лошадей в наличии было 67 ездовых и 18 обозных. В некоторых же районах у милиции вообще не было лошадей.276

Оставляла желать лучшего материальная база милицейских служб. Как говорилось в отчете административного отдела Терского окружного исполкома за 1926 г., помещения для содержания арестованных были не приспособлены для пребывания там людей более 24 часов. В реальности в этих помещениях люди содержались и более недели.277 Стоимость одного комплекта милицейского обмундирования в 1925 г. составляла 78 руб. 10 копеек, а выделялось всего 25 руб. При переброске милиционеров с участка на участок забывали выплачивать пособие.278 Не было денег на содержание секретных агентов. Как отмечал начальник Ставропольской милиции, «сведения можно купить дешево, но средств нет».279

Конечно же, трудности остались, но произошел качественный перелом в становлении советской милиции на территории Ставрополья.

 

Примечания к главе 10 «Становление Ставропольской милиции в 20-е годы  XX века»

1. Красная звезда, 1920,18 марта.

2. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 1. Л.1, 2.

3. ГАСК. Ф. Р-1280. Оп. 1. Д. 44. Л. 1.

4. Красный Терек, 26 марта, 1920.

5. Красный Терек, 27 марта, 1920.

6. ГАСК. Ф. Р-210. Оп. 1. Д. 144. Л. 613.

7. Там же.

8. ГАКЧР. Ф. Р-40. Оп. 1. Д. 1. Л. 22.

9. Там же. Л. 125.

10. ГАКЧР. Ф. 316. Оп. 1. Д. 6. Л. 5.

11. ГАСК. Ф. Р-100. Оп. 1. Д. 23. Л. 75.

12. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 20. Л. 1.

13. Л. 1,2.

14. Там же. Л. 5 – 7.

15. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 1. Л. 14.

16. ГАСК. Ф. Р-100. Оп. 1. Д. 20. Л. 130.

17. Гонюхов С.О., Горобцов В. И. Российская и советская милиция в мундире. 1917 – 1943. – М., 2000. С. 88 – 91.

18. Там же. С. 91 – 92.

19. Там же. С. 92 – 95.

20. Там же. С. 96 – 98.

21. Там же. С. 99 – 104.

22. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 20. Л. 1.

23. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1.  Д. 119. Л. 26.

24. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1.  Д.21. Л. 3.

25. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 113. Л. 75.

26. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1.  Д.21. Л. 4.

27. Там же. Д. 1. Л. 19 об.

28. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 4. Л. 34.

29. ГАСК. Ф. Р-100. Оп. 1. Д. 20. Л. 53об.

30. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 90. Л. 60.

31. ГАСК. Ф. 316. Оп. 1. Д. 1. Л. 37 об.

32. ГАСК. Ф. Р-100. Оп. 1. Д. 28. Л. 75.

33. Там же. Л. 420.

34. Там же. Л. 442 – 443.

35. Там же. Л. 78.

36. Там же.  Л. 80.

37. Там же.  Л.  348.

38. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 1. Л. 13об.

39. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 124. Л. 193 – 195.

40. Там же.  Д. 133. Л. 2.

41. ГАСК. Ф. Р-100. Оп. 1. Д. 33. Л. 18.

42. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д.21. Л. 13.

43. Там же.  Д. 22. Л. 60.

44. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1.  Д. 90. Л. 69.

45. Там же. 

46. Из воспоминаний М.Т. Кувалина, май 1970. Рукопись.

47. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 115. Л. 118.

48. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 21. Л. 6.

49. Там же.  Д. 1. Л. 16 об.

50. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1.  Д. 106. Л. 5.

51. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 20. Л.22 -23.

52. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1.  Д. 123. Л. 12.

53. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 22. Л. 31.

54. Там же. Л. 82.

55. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1.  Д. 113. Л. 44 – 45.

56. Там же.  Д. 90. Л. 70.

57. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д.355. Л.45.

58. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 21. Л. 79.

59. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 106. Л. 73.

60. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д.355. Л. 7 об.

61. ГАСК. Ф. З-163. Оп. 1. Д. 106. Л. 91.

62. ГАСК. Ф. Р-300. Оп. 1. Д. 400. Л. 28.

63. ГАКЧР. Ф. Р-40. Оп. 1. Д. 1. Л. 22.

64. ГАСК. Ф. Р-100. Оп. 1. Д. 20. Л. 1.

65. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 21. Л. 84.

66. Там же. Л. 86.

67. ГАСК. Ф. Р-164. Оп. 1. Д. 181. Л. 116.

68. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 21. Л. 96.

69. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 136. Л. 99.

70. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 12. Л. 4.

71. Там же. Д. 22. Л. 106.

72. ГАСК. Ф. Р-100. Оп. 1. Д. 20. Л. 129.

73. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д.2. Л. 31.

74. Там же. Д. 21. Л. 81 – 84.

75. Там же. Д. 22. Л. 14.

76. Там же. Л. 45, 96.

77. Там же. Д. 21. Л. 5 – 7.

78. ГАСК. Ф. Р-100. Оп. 1. Д. 20. Л. 115.

79. Там же. Л. 206.

80. Там же. Д. 23. Л. 9, 41.

81. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 21. Л. 155.

82. Там же. Л. 31.

83. Там же. Д. 1. Л. 10.

84. Там же. Д. 21. Л. 62.

85. Там же. Л. 155, 165.

86. Там же. Д. 22. Л. 101.

87. ГАСК. Ф. Р-100. Оп. 1. Д. 20. Л. 187.

88. ГАСК. Ф. Р-316. Оп.1. Д. 1. Л. 9.

89. Там же. Д. 4. Л. 169.

90. ГАКЧР. Ф. 4. Оп. 1. Д.43. Л. 70.

91. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д.1. Л. 172, 173.

92. Там же. Л. 37 об.

93. Там же. Л. 13.

94. ГАСК. Ф. Р-100. Оп.1. Д. 20. Л. 28.

95. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 113. Л. 5.

96. Там же. Д. 115. Л. 118.

97. ГАСК. Ф. Р-100. Оп. 1. Д. 20. Л. 204.

98. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д.2. Л. 19.

99. ГАКЧР. Ф. 4. Оп. 44. Д. 3. Л. 85.

100. На страже. 1967, 8 июня.

101. ГАСК. Ф. Р-316. Оп.1. Д. 1. Л. 9.

102. Киселев А. К. Очерки истории Ставропольской милиции. – Ставрополь, 1999. С.16 -19.

103. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 21. Л. 62.

104. Там же. Д. 4. Л. 82, 84, 88, 100, 118.

105. Там же. Д. 22. Л. 34.

106. Там же. Л. 35.

107. Из воспоминаний Галины Батычко, 1974. Рукопись.

108. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 22. Л. 35.

109. Там же.

110. Крылов А. Подвиги обретают бессмертие// Кавказская здравница, 27 февраля, 1982.

111. ГАКЧР. Ф. 4. Оп. 1. Д. 6. Л. 5 – 6.

112. ГАКЧР. Ф. Р-414. Оп. 1. Д. 1. Л. 917.

113. ГАКЧР. Ф. 4. Оп. 1. Д. 2. Л. 134. Л. 131.

114. ГАСК. Ф. Р-163. Оп.1. Д. 140. Л. 32.

115. ГАСК. Ф. Р-100. Оп. 1. Д. 20. Л. 153.

116. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д.6. Л. 8.

117. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 4. Л. 14.

118. Там же. Д. 3. Л. 53.

119. Там же. Д. 12. Л. 33.

120. Там же. Д. 138. Л. 3.

121. ГАКЧР. Ф. 4. Оп. 1. Д. 6. Л. 6.

122. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 355. Там же. Л. 76.

123. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 3. Л. 68.

124. Там же. Д. 4. Л. 26.

125. Там же. Д. 21. Л. 21.

126. Там же. Д. 4. Л. 32 – 35.

127. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 138. Л. 3.

128. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 4. Л. 186.

129. Там же. Л. 28об.

130. Там же. Л.174.

131. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 355. Л.83.

132. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д.21. Л. 28.

133. Там же. Д. 22. Л. 6.

134. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 104. Л. 66.

135. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1.  Д. 21. Л. 23.

136. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1.  Д. 120. Л. 112.

137. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 22. Л. 4.

138. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 90. Л. 17.

139. Там же. Д. 134. Л. 19.

140. ГАСК. Ф. Р-1347. Оп. 1. Д. 30. Л. 228.

141. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 113. Л. 94.

142. Там же.

143. Наш край. Сборник документов. Часть II. – Ставрополь, 1983. С. 67.

144. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 113. Л. 75.

145. ГАСК. Ф. Р-100. Оп. 1. Д. 20. Л. 15.

146. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 104. Л. 66.

147. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 21. Л. 97.

148. Архив ГУВД СК. Фонд Северокавказского краевого административного управления. Д. 17293. Л. 1 – 19.

149. ГАСК.Ф.Р-299. Оп. 1. Д.355.  Л. 119.

150. ГАСК Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 136. Л. 99.

151. ГАСК. Ф. Р-1919. Оп. 1. Д. 76. Л. 51-52.

152. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 355. Л. 75.

153. Там же. Л. 103.

154. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 122. Л. 157.

155. Власть Советов, 1924, 13 июля.

156. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 1. Л. 19.

157. ГАСК. Ф. Р-1347. Оп. 1. Д. 40.

158. 158 ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 113. Л. 94.

159. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 122. Л. 5.

160. Там же.

161. Там же. Л. 6, 6об., 7.

162. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 122. Л. 5, 93 об.

163. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 113. Л. 94.

164. Там же. Л. 8 об.

165. Из воспоминаний М.Т. Кувалина, май 1970.

166. Власть Советов, 1923, 14 января.

167. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 122. Л. 59.

168. ГАСК. Ф. Р-164. Оп. 1. Д. 181. Л. 114.

169. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д.6. Л. 19, 24,  27.

170. Известия Пятигорского губернского исполкома, 19 июня, 1921.

171. Известия Пятигорского губернского исполкома, 30 июля, 1921.

172. Из воспоминаний И.П. Шурховецкого. Рукопись.

173. На страже. 1967, 8 июня.

174. Архив музея ГУВД СК, делопроизводство за 1921 – 1925 гг.

175. Воспоминания Ковалева и жены Демиденко - З.С. Демиденко, 1971. Рукопись.

176. Архив музея ГУВД СК, делопроизводство за 1919 – 1925 гг.

177. Власть Советов, 1923, 5 мая.

178. Власть Советов, 1923, 16 мая.

179. Терек, 1924, 26 сентября.

180. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 2. Л. 8.

181. Там же. Д.10. Л. 3 – 4.

182. Там же. Д. 11. Л. 144.

183. Там же. Д. 4.

184. Там же. Д.11. Л. 12.

185. Там же. Д.10. Л. 21.

186. Терек, 1923, 18 января.

187. ГАКЧР. Ф. 4. Оп. 1. Д. 6. Л. 16.

188. Власть Советов, 1923, 9 июня.

189. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д. 22. Л. 110 об.

190. ГАСК. Ф. Р-3457. Оп. 1. Д. 46. Л. 149.

191. Известия Пятигорского губернского исполкома, 1922, 4 января.

192. ГАСК. Ф. Р-1852.Оп. 1.  Д. 3. Л. 43.

193. ГАКЧР. Ф. 346. Оп. 1. Д. 2. Л. 25.

194. Терек, 1923, 18 января.

195. Власть Советов, 1922, 18 января.

196. ГАСК. Ф. Р-3475. Оп. 1. Д. 74. Л. 75.

197. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 6. Л. 89.

198. Власть Советов, 1926, 10ноября.

199. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 122. Л. 18 .

200. Там же. Л. 59 – 60.

201. Там же. Л.93 об.

202. Там же. Л. 95.

203. Там же. Л. 58.

204. Терек, 1925, 23 апреля.

205. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 256. Л.592 – 598; 616 – 626.

206. ГАСК. Ф. Р-316. Оп.1. Д. 11. Л.14.

207. Власть Советов, 1924, 2 марта.

208. Власть Советов, 1926, 10 ноября.

209. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д.199. Л. 26.

210. Там же. Д. 256. Л. 229 – 230.

211. ГАСК. Ф. 1161. Оп. 1. Д. 414. Л. 5.

212. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 122. Л. 34 – 34об.

213. Там же. Л.93.

214. Там же. Д. 355. Л. 7.

215. Там же. Л.103.

216. ГАСК. Ф. Р-316. Оп.1. Д.10. Л. 29.

217. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 355. Л. 88.

218. ГАСК. Ф. Р-1161. Оп. 1. Д. 1539. Оп. 6. Д. 357. Л. 369.

219. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 355. Л. 87.

220. Там же. Л. 89.

221. Там же.

222. Там же. Л. 88.

223. Власть Советов, 1920, 28 декабря.

224. Ходарев В. Начальник губмилиции. Ставропольская правда, 1985, 30 мая.

225. Извоспоминаний Галины Батычко, 1974. Рукопись.

226. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 122. Л. 50.

227. Там же. Л. 59.

228. Там же. Д. 256. Л. 63.

229. Там же. Д. 355. Л. 85.

230. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 136. Л.115.

231. ГАСК. Ф. Р-100. Оп. 1. Д. 20. Л. 38 – 39.

232. ГАСК. Ф. Р-2251. Оп. 1. Д. 85. Л. 145.

233. Красный пахарь, 1921, 12 мая.

234. Власть советов, 1923, 12 мая.

235. Власть советов, 1923, 18 сентября.

236. Власть Советов, 1922, 24 августа.

237. Терек, 1923,11 октября.

238. ГАСК. Ф.Р-299. Оп. 1. Д. 122. Л. 129.

239. Терек, 1929, 20 февраля.

240. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 136. Л. 99.

241. Власть Советов,  1924, 13 июля.

242. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 5. Л. 9.

243. ГАСК. Ф. Р-316. Оп. 1. Д.22. Л. 96.

244.Там же. Д. 21.

245. Там же. Д. 22, 25.

246. Терек. 1924, 6 сентября.

247. Власть Советов, 1924, 13 июля.

248. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1, Д. 122. Л. 34, 38.

249. Там же. Л. 58 об.

250. Там же. Л. 93.

251. ГАСК. Ф. 1161. Оп. 1. Д. 414. Л. 3 .

252. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1, Д. 122. Л. 39.

253. ГАСК. Ф. Р-163. Оп. 1. Д. 134. Л. 12.

254. Там же. Д. 136. Л. 47.

255. Власть Советов, 1924, 6  мая.

256. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1, Д. 122. Л. 38.

257. Там же. Л. 21.

258. Там же Л. 46 об.

259. Там же Л. 128.

260. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 355. Л. 74, 115.

261. Там же.

262. ГАСК. Ф. 1161. Оп. 1. Д. 414. Л. 4.

263. ГАСК. Ф.Р-299. Оп. 1. Д. 122. Л. 33.

264. Там же. Л. 38.

265. Там же. Д. 355. Л. 75.

266. ГАСК. Ф. 1161. Оп. 1. Д. 414. Л. 3.

267. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 1. Д. 355. Л. 35,73.

268. Там же.

269. Там же. Л. 84.

270. Терек, 1928, 11 ноября.

271. ГАСК. Ф.Р-299. Оп. 1. Д. 122. Л. 40 об.

272. Там же. Д. 355.

273. Там же. Д. 122. Л. 93 об.

274. Там же. Л. 38об.

275. ГАСК. Ф. 1161. Оп. 1. Д. 414. Л. 4.

276. ГАСК. Ф.Р-299. Оп. 1. Д.355. Л. 95.

277. ГАСК. Ф. 1161. Оп. 1. Д. 414. Л. 5.

278. ГАСК. Ф.Р-299. Оп. 1. Д.355. Л. 79.

279. Там же.

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2021, МВД России