Глава 12 Ставропольская милиция в 30-е годы XX века

30-е годы стали временем наибольшей политизации милиции, что ограничивало профессиональные возможности милиции. На деятельности РКМ сказывались основные тенденции советского политического режима в 30-е годы. К ним можно отнести сращивание партийного и государственного аппарата, централизацию управления всех государственных органов и общественных организаций, господство командно-административных принципов руководства, широкое использование репрессивных методов в политике. В этот период произошла унификация правоохранительных органов и усиление их репрессивной направленности.

Важной чертой того времени было возросшее влияние ОГПУ на работу милиции. 27 декабря 1932 г. ЦИК СНК СССР образовал Главное управление РКМ (ГУРКМ) при ОГПУ СССР. ОГПУ фактически осуществлял контроль над РКМ, т.к. в составе их органов были инспекции по милиции и угрозыску. Более того, органы ОГПУ получили право назначения и увольнения руководителей и оперативного состава РКМ, контроль над деятельностью агентурной сети милиции и УГРО. Органы ОГПУ активно использовали в своих целях сотрудников РКМ и ее агентуру.

Характерно, что официального положения о подчинении РКМ и УГРО госбезопасности не было, ибо это был антиконституционный акт. Однако в 1930 г. было принято секретное постановление ЦИК и СНК «О руководстве органами ОГПУ деятельностью милиции и уголовного розыска». Это означало практическое подчинение милиции органам ОГПУ. Налицо была возросшая зависимость органов милиции от госбезопасности, которая и стала важной отличительной чертой работы милиции на местах в 30-е годы.

15 декабря 1930 г. постановлением ЦИК и СНК СССР наркоматы внутренних дел союзных и автономных республик были упразднены. Руководство деятельностью рабоче-крестьянской милицией стали осуществлять главные управления милиции и уголовного розыска при Совнаркомах союзных республик. В РСФСР такое управление было создано при СНК СССР. На практике же общее руководство республиканскими органами милиции осуществляло ГУРКМ при ОГПУ СССР. В ведении этого органа была подготовка милицейских кадров по всей стране, разработка центральных документов, регулирующих работу всех звеньев милиции.

Перестройка РКМ на принципах централизованного управления была закреплена в новом Положении о рабоче-крестьянской милиции, утвержденным 25 мая 1931 г. СНК СССР. Оно ознаменовало начало нового этапа в истории советской милиции, что сказалось на состоянии местной, в том числе, ставропольской милиции. РКМ сохраняла статус административно-исполнительного органа Советской власти. Ее функции состояли в проведении в практику законов центральной и местной власти, регулирующих порядок и общественную безопасность граждан Советского Союза. В ее компетенцию входили борьба с преступностью, в том числе расследование дел, охрана общественного и личного имущества, безопасность населения.

Милиция теперь делилась на общую и ведомственную. Инициатором организации ведомственной милиции были местные органы милиции, которые заключали соглашения с государственными и общественными организациями региона о специальной охране предприятий, помещений, различных сооружений. Работа ведомственной милиции опиралась как на общие документы РКМ, так и на специальные инструкции и финансировалась за счет охраняемых объектов. Важным обстоятельством укрепления положения общей милиции стал перевод ее на государственное финансирование, когда все снабжение стало осуществляться централизованно.

10 июля 1934 г. специальным постановлением СНК СССР был восстановлен НКВД, который сосредоточил в своих руках обширный аппарат. В том числе его составе были ОГПУ, уголовный розыск и главное управление милиции. Входили в состав НКВД и органы государственной безопасности. Централизация оперативной работы сковывала работу милиции на местах, что, в свою очередь, снижало ее качество. 8-й пункт постановления предусматривал при НКВД СССР особое совещание, имевшее право в административном порядке применять высылку, ссылку и заключение в исправительно-трудовых лагерях.

В то же время происходившая в начале 30-х гг. централизация органов милиции в рамках СССР и последовавшие за ней изменения имели некоторые положительные последствия для улучшения деятельности РКМ. В нашей стране к тому времени уже сложилась новая общественно-политическая система, в которой милиция, по сравнению с двадцатыми годами, занимала более значительное место. Практическими задачами по реорганизации милиции было увеличение численного состава милиции и улучшение ее качественного состава, основываясь на классовом принципе. Кадровая политика милиции проводилась под руководством и при непосредственном участии партийных органов. Вместе с тем, решались и вопросы профессиональной подготовки работников РКМ.

В эти же годы были увеличены функции милиции. В 1936 г. в ведение милиции была передана Государственная автомобильная инспекция (ГАИ). В 1937 г. была восстановлена железнодорожная и водная милиция, а также создан Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности (ОБХСС). В 1939 г. создание следственных групп в угрозыске и ОБХСС расширило возможности оперативных действий милиции. В это же время серьезно увеличивается штатный состав РКМ.

Нерешенность, а в ряде случаев обострение, в силу массовых репрессий таких социальных проблем как детская беспризорность, пьянство потребовали направлении новых мер. В 1937 г. было принято новое положение о детских приемниках-распределителях, а в 1940 г. при управлениях РКМ были организованы отделения по профилактике правонарушений среди подростков, а при отделах милиции-детские комнаты милиции. В 1939 г. медицинские вытрезвители также передаются в систему НКВД, а структурно подчиняются милиции. Наконец, надвигающаяся Вторая мировая война сделали актуальной мобилизационную работу РКМ. С ее началом пришлось решать и вопросы повышения боеспособности и боеготовности РКМ. В это же время, в феврале 1941 г., из НКВД как самостоятельное звено на правах наркомата выделился народный комиссариат государственной безопасности (НКГБ). Начавшаяся Великая Отечественная война потребовала максимальной унификации аппарата управления, и в июле 1941 г. НКВД и НКГБ были опять объединены.

Работники правопорядка действовали теперь в условиях нового государства - Союза Советских Социалистических Республик, и его законов. Функции РКМ определялись как: проведение в жизнь законов и распоряжений центральных и местных органов власти, регулирование революционного порядка и общественной безопасности, ведение борьбы с преступностью, охрана государственного и общественного имущества. В связи с этим в очередной раз остро встал вопрос о качестве милицейских кадров. В 1929 - 1930 гг. в органах милиции прошли жесткие «чистки», в результате которых из РКМ уволили до 15% личного состава. 

Отличительной чертой РКМ периода 30-х гг. стала их мощная политизация. Последствия этого процесса были неоднозначны. В первую очередь, следует отметить, что в результате этого милиция попадала под неусыпный контроль партийных и политических органов, втягивалась в политические репрессии, тем самым, отвлекаясь от основной своей цели - борьба с преступностью и охрана общественного порядка. Кроме того, ситуация всеобщей подозрительности и политических репрессий сковывала самостоятельность милиции, ограничивала возможности ее сотрудников. Борьба с преступностью, оставаясь главной  задачей милиции, потеснилась, уступая место задачам административного надзора над населением. В эти годы в кадровой политике ведущую роль приобрела политическая благонадежность и дисциплинированность, обеспечивавшая беспрекословное подчинение приказам начальников.

Борьбе с преступностью очень мешал надуманный, политически ангажированный тезис о ликвидации профессиональной преступности в СССР, появившийся в официальной пропаганде во второй половине 1930-х гг. Основанием для этого было сталинское положение о победе социализма в СССР, а также принятие в 1936 г. новой Конституции СССР. Логика этих событий приводила к ложному выводу о том, что теперь в нашей стране отсутствует социальная база для организованной профессиональной преступности. В реальной жизни раскулачивание, форсированная индустриализация, голод в деревне резко ухудшили уровень жизни населения, что стало основой роста уголовной преступности.

Вместе с тем следует отметить, что политические органы занимались воспитательной работой личного состава РКМ, и, таким образом, способствовали повышению морального, общекультурного и профессионального уровня милиционеров. Культурно-просветительная и воспитательная работа политических органов милиции, безусловно, способствовала качественному улучшению кадрового состава за счет роста его  общеобразовательной подготовки.

Смена политического курса в конце 20-х гг., получившая в исторической литературе наименование «великого перелома», заимствованное у Сталина, выдвигала на первый план идеологическую работу коммунистической партии, требовала активизации политической пропаганды. В связи с этим были восстановлены политические органы в структуре милиции. В главном управлении РКМ был создан политотдел, а в краевых и областных органах милиции организованы политические части и политические инспекции.

1 ноября 1931 г. местные органы милиции получили для руководства инструкцию о работе политических органов РКМ. Общее руководство этими органами осуществлял Центральный комитет ВКП (б), который направлял деятельность политотдела главного управления РКМ. Партийные организации милиции, работавшие в тесном взаимодействии и под руководством политических органов, одновременно подчинялись местным партийным комитетам. Структурно политические органы милиции рассматривались как часть аппарата областных, краевых, городских и районных комитетов парии. С октября 1932 г. была организована  обязательная политическая учеба среднего, старшего и высшего начальствующего состава РКМ. Для этого были воссозданы красные столы и ленинские уголки как опорная база «всей массовой общественно-политической и культурной работы». В 1932 г. было принято решение об обязательном повышении образовательного уровня сотрудников милиции всех уровней.

Показанные выше обстоятельства отражались в работе провинциальной милиции. Все основные этапы реформирования милиции в своеобразной форме прослеживаются в конкретной истории ставропольской милиции. Вместе с тем, в работе милицейских органов нашего края отразилась специфика истории Ставрополья в этот период.

На характере управления местной РКМ сказывались территориальные изменения в регионе. Летом 1930 г. ЦИК и СНК СССР приняли решение о ликвидации округов в краях страны, которые были созданы при образовании Северо-Кавказского края в 1924 г. Округа делились на районы, заменившие прежние волости. К концу 1930 г. округа в крае были ликвидированы, а в 1934 г. произошло разукрупнение и самого края на Северо-Кавказский и Азово-Черноморский края. Ставрополье при этом вошло в Северо-Кавказский край с центром в Пятигорске.

Было организовано Управление НКВД Северо-Кавказского края, куда наряду с УРКМ вошли управления внешней и пожарной охраны. В Карачаевской и Черкесской областях были созданы областные управления НКВД с областной милицией. В Ставрополе, в силу особой значимости города, был  учрежден Ставропольский оперативный сектор НКВД во главе с В. Г. Ломоносовым 1. Кроме того, в ставропольском городском отделе РКМ существовало 2 отделения. В пятигорской городской милиции существовало  3 отдела. Все краевые учреждения, в том числе и краевое управление милиции, находились в Пятигорске.

В связи с этим в ноябре 1934 г. произошло новое районирование на базе МТС, что потребовало увеличить штат районных отделов милиции. В 1935 г. в 20 районных отделений милиции были назначены новые начальники. В Александровско-Обильненском районе им стал Хватков, в Архангельском -  Ширяев, в Арзгирском - Надточий, в Курском - Алейников, в  Левокумском - Агарков, в Нагутском - Сокол, в Наурском - Писаренко, Советском - Харько, в Степновском - Жилов, в Апполонском - Поливанов, в Солдато-Александровском - Светличный, в Бурлацком - Глобельченко, в Гофицком - Михайленко, в Дмитриевском - Половский, в Егорлыкском - Востриков, в Митрофановском - Вигант, в Спицевском - Брусиловский, в  Труновском - Балдычев, в Шпаковском - Ляшко, в Старомарьевском - Куренков.2

13 марта 1937 г. был создан Ордженикидзевский край. Краевое управление милиции с 1937 г. размещалось в центре вновь созданного края -Ставрополе, который был переименован в Ворошиловск. В августе 1937 г. из его состава были выведены Дагестан, Чечено-Ингушетия, Кабардино-Балкария и Северная Осетия в связи с преобразованием их в автономные республики. В рамках края сохранились только Карачаевская и Черкесская автономные области. В Пятигорске сохранялись городской отдел и 2 отделения РКМ, а 3-е отделение ликвидировалось. Зато в Ворошиловске наряду с городским и районным отделами, было создано третье отделение городского управления РКМ.3

Немаловажным фактором влияния на деятельность милиции Ставрополья стало проведение сплошной коллективизации, т.к. Северный Кавказ, как зернопроизводящий край, был одним из первых и основных регионов ее осуществления. Уже с 1929 г. милиция принимала участие в подавлении крестьянского сопротивления в его «втором издании», во время мероприятий по коллективизации, в раскулачивании крестьянских семейств и хозяйств. В это время погибло много честных работников милиции. 

Центральной властью милиции отводилась существенная роль «в хозяйственно-политической жизни страны». В нашем крае милицейские работники были задействованы в хлебозаготовительных  кампаниях, а также в раскулачивании в годы сплошной коллективизации. Это предопределило специфику методов и форм ее работы. Работникам Ставропольской милиции местные Советы поручали организационное обеспечение хлебозаготовок, контроль над ходом их в районах, участие в составлении списков кулаков, проведении их выселения. Например, в августе 1935 г. председатель краевого исполкома Пивоваров отдал распоряжение мобилизовать 3 легковые машины краевых организаций для поездки работников краевого управленческого аппарата в районы «по хлебосдаче». Контроль выполнения этого распоряжения был поручен начальнику УРКМ Э. Симону.4

Наращивание темпов коллективизации толкало местную власть к применению мер насильственного объединения крестьянских хозяйств с использованием сил и средств милиции. Наиболее активно органы милиции привлекались к участию в «ликвидации кулачества как класса» или раскулачиванию. Согласно установке Политбюро 3 февраля 1930 г. Северо-Кавказский крайком ВКП(б) и Крайисполком приняли закрытое постановление о проведении ликвидации кулачества в пределах Северо-Кавказского края, которое передали на места, в том числе на Терек и Ставрополье, в течение суток после утверждения по телефону. В документах краевого комитета партии определялся порядок конфискации имущества кулацких хозяйств и их выселения, выделялись районы выселения и вселения кулацких семейств. В районах края создавались комиссии по раскулачиванию, так называемые  «пятерки», куда наряду с представителями ОГПУ, местных Советов, воинских частей и прокуратуры входили начальники районных отделов милиции. Только за февраль 1930 г. за пределы Северо-Кавказского края из Терского округа было выселено 1421 кулацкое семейство, а из Ставропольского округа - 1200 семей.5 Из 18 тыс. рублей, планируемых к выдаче Терскому округу для покрытия расходов на мероприятия по ликвидации кулачества как класса, большая часть должна была быть использована на содержание милицейского состава и оперативную работу как ОГПУ, так и РКМ. 6.

В таких мероприятиях участвовала не только милиция районов, но и городская РКМ. В отчете Ставропольского городского Совета за 1930 г. прямо говорилось об «участии городской милиции в хозяйственно-политических кампаниях». Речь шла о раскулачивании окраинных хозяйств, в том числе о «вычищении» кулацкого элемента из колхоза им. Сталина, который был организован в 1929 г. в Ставрополе на базе мелких окраинных сельскохозяйственных артелей и единоличных крестьянских хозяйств. За 1930 г. из Ставрополя было выселено за пределы Северо-Кавказского края 36 хозяйств, а в спецпоселки Ставропольского округа - 25.7

Милиция участвовала и в подготовке территорий под спецпоселки для  раскулаченных семей. Первоначально на Ставрополье и Тереке планировалось создать более 30 таких поселков, а затем на территории нашего края было организовано 11 спецпоселков НКВД режимного типа. 7 таких поселков находилось в Дивенском районе (ныне Апанасенковский район), 3 - в Арзгирском и 1 - в Прикумском (ныне Буденовский район).8 Милиция должна была контролировать паспортный режим на территории районов спецпоселений, создавать заслоны для проверки граждан этих районов в случае побегов трудпоселенцев. Дело в том, что побеги из спецпоселков Дивенской комендатуры не были редкостью. Окрестное население не только с сочувствием относилось к переселенцам, но и зачастую укрывало беглецов.9

Власть столкнула милицию в конфронтационном поединке с собственным народом. Повстанческое движение крестьян Северного Кавказа в связи с политикой сплошной коллективизации и раскулачиванием потребовало от РКМ дополнительных усилий для ликвидации сопротивления. В то же время им по определению, как органам правоохраны, приходилось обеспечивать общественное спокойствие в городах и селах региона.

Борьба между недовольными политикой коллективизации крестьянами и ее активными проводниками была смертельной схваткой не в аллегорическом, а в прямом смысле. Только за 3 месяца 1928 г. на Ставрополье против партийно-советских активистов было совершено 32 террористических акта.10 В этом противостоянии погибло немало работников милиции. Жертвой ожесточенного сопротивления насильственной коллективизации стал милиционер Жаботинский. 22 мая 1931 г. в селе Северном он был убит при исполнении служебного долга. Его именем названа одна из улиц с. Северного Александровского района.11 В селе Медведском 16 июля 1931 г. погиб начальник краевого оперативного сектора ОГПУ Ставропольской милиции Гофицкий, именем которого теперь названо село.

Гофицкий Виктор Оскарович

1893 года рождения, участник Первой мировой войны, участник гражданской войны в составе дивизии Котовского. В 1920 г. направляется на работу в органы ВЧК на должность начальника Особого отдела Башкирской Кавалерийской бригады. Награжден орденом «Красного Знамени» за борьбу с бандитизмом. Работает заместителем начальника Особого отдела Конной Армии, затем на разных должностях в Средней Азии и на Кубани. В 1930 г. назначен начальником оперативного сектора ГПУ по Ставропольскому краю. 16 июня 1931 г. погиб у села Медвеженское Ставропольского края при ликвидации банды. В память о В. О. Гофицком село Медвеженское в 1930 г. переименовано в село Гофицкое Петровского района Ставропольского края.

 

Милицейские работники принимали участие в подавлении крупнейшего восстания в Карачаевской области в марте 1930 г. В восстании участвовало 1,5 тысячи человек. В захваченных населенных пунктах они громили Советы и грабили колхозы. Повстанцы напали на Кисловодск и предали население города грабежам, насилию, убийствам. В ликвидации этого выступления вместе с регулярными войсками Красной Армии принимали участие вся милиция КМВ и работники ОГПУ. В результате 1200 повстанцев было убито, остальные взяты в плен. Уполномоченный ОГПУ Ессентуков Белецкий, зарубив 8 восставших, сам погиб. За мужество и умелые действия при подавлении восстания были отмечены работники милиции Пятигорска Башко, Чернокоб, Струков.

Как известно, насильственная коллективизация в начальный период привела не только к всплеску насилия, но и к оттоку крестьян из колхозов. В 1934 г. руководство УНКВД отмечало на этот период в Северо-Кавказском крае низкий процент коллективизации: 50 - 60 % - по русским районам и 30 - 40% - по национальным областям. В связи с этим была признана необходимость агентурной проверки руководителей колхозов.12 В 1935 г. прокатилась новая волна раскулачивания, которая охватила не только русские, но и национальные районы Северо-Кавказского края.

В феврале 1935 г. из национальных областей Северо-Кавказского края  за пределы региона было выселено 1500 так называемых кулацких хозяйств, в том числе из Черкесии - 50, из Карачаевской автономной области - 150 семей. На рассвете 21 февраля были единовременно задержаны все трудоспособные мужчины из этих семей, подготовлены эшелоны и команды сопровождения. В следственных группах, опрашивавших задержанных мужчин, участвовали и работники милиции. За 6-8 часов до подачи эшелона специальные отряды начали забирать семьи с категорическим запретом «применять вооруженную силу».13

В ночь с 16 на 17 марта 1935 г. по той же схеме было переселено 3500 кулацких хозяйств из русских районов края в созданные режимные трудовые поселки. К этой акции в с. Александровском было привлечено 2 сабельных взвода милиции. В операции выселения участвовали в Терских районах 139 оперативных работников НКВД, среди которых были и сотрудники милиции, 64 курсанта школы милиции. В ставропольских районах было привлечено 87 оперативных работников и 50 курсантов. Среди ответственных за проведение спецоперации был и начальник УРКМ А.И. Михельсон.14 Работники милиции участвовали в организации высылки только осенью 1936 г. 1 тысячи хозяйств из Дагестана и Чечни.15

Одновременно началась кампания разоблачения «врагов народа». Причиной погони за «врагами» стало убийство С.М. Кирова. В нашем крае эта кампания приобрела форму борьбы с «кулацкими организациями». При этом уголовные преступления квалифицировались в политическом  контексте. Об этом свидетельствуют факты из следственной практики РКМ в нашем крае. Так, с 6 по 11 декабря 1934 г. в Изобильно-Тищенском районе была«изъята злостная кулацко-бандитская группа», в результате чего были арестованы 11 человек - «все кулаки». Были изъяты 4 единицы оружия, сфабрикованная печать, штамп, бланки и товара на 20 тыс. рублей. Судя по всему, эта банда, квалифицированная как «кулацкая», была преступной уголовной группировкой. При задержании четыре человека активно отстреливались, а глава группы пытался бежать, но был ранен в ногу и задержан. Следствие пришло к заключению, что у банды - «широкая база пособников».16

9 мая 1934 г. по краевому Управлению НКВД была объявлена благодарность начальнику Ставропольского оперативного сектора В.Г. Ломоносову за разработку «белого кулачества и хвостов повстанческой организации. Им вскрыта, ликвидирована и разоблачена крупная хищническо-вредительско-белая контрреволюционная организация», действовавшая на Ставрополье, Тереке, Дагестане. Факты крупных хищений были в эти годы вскрыты в деятельности транспортных артелей, которые организовывали массовые хищения хлеба, скота, других товаров. Группа состояла из 7 человек, у которой было боевое оружие. Подобное преступление определялось в документах милиции как новая форма кулацкого подполья.17

В ноябре 1934 г. была вскрыта еще одна крупная «контрреволюционная бандитско-хищническая кулацкая группа», которая, имея оружие, нападала на колхозы и сельпо с целью грабежа. Преступники совершили 24 налета на территории Ставрополья и Калмыкии. Они опирались на значительную сеть притонов и сбытчиков. Бандиты организовали нелегальную мастерскую по изготовлению фальшивых документов, доказательством чего были изъятые бланки, печати. Кроме того, у преступников было найдено товара на 20 тысяч рублей. Суд приговорил 6 человек к расстрелу, а 6 человек - к десяти годам концентрационных лагерей.18

Среди этих уголовных преступлений встречались, хотя и не так часто, как представляло УНКВД в своих официальных отчетах, случаи скрытого сопротивления колхозному строю. Еще в начале лета 1934 г. в коммуне «Искра» Курсавского района был вскрыт «гнойник в партийной организации. Кулаки пролезли в партийную организацию и возглавили коммуну». Они в течение полутора лет терроризировали коммунаров: держали их в подвалах, заковывали в цепи, избивали.19

Типична биография одного из замечательных ставропольских милиционеров начала 30-х годов. Алексей Трофимович Поиманов (1900 – 1931 гг.), родом из Сухой Буйволы Петровского района, потомственный сапожник, служил в годы Гражданской войны в Красной Армии, а затем еще 5 лет сапожничал (1922 - 1927). Став в конце 1927 г. агентом 2-го разряда уголовного розыска, он в июне 1931 г. был назначен участковым инспектором с. Медведки. Все лето Поиманов преследовал банду Ключки, скрывавшуюся в лесу поблизости села. 4 сентября этого же года банда напала на квартиру инспектора, но Поиманов упорно отстреливался из винтовки. Тогда бандиты облили дом керосином и подожгли, но милиционеру удалось выбраться через печную трубу. Он участвовал в подавлении восстания под руководством Ключки. 19 сентября, при поимке банды в черкесском лесу Поиманов был смертельно ранен выстрелом из винтовки в упор, после чего он успел еще застрелить противника и после скончался.

В значительном же числе случаев дела о «врагах народа» инспирировались, чтобы выполнить государственный заказ.В ноябре 1934 г. была якобы «ликвидирована фашистская немецкая группировка на Черкесском машиностроительном заводе».20 В Орджоникидзе в январе - апреле 1935 г. было раскрыто и ликвидировано «контрреволюционное подполье из преподавателей и студентов вузов», так называемые «хвосты». В результате этого процесса 20 человек было привлечено к уголовной ответственности.21 В 1935 г. по статье 58 УК было арестовано 5 студентов Ставропольского педагогического института.22

Руководство НКВД вынуждало милицию квалифицировать уголовные преступления как антисоветские. В приказе начальника УНКВД ССК за июль 1935 г. отмечалась недопустимость «преступного благодушия, неповоротливости и бездействия чиновников в отношении вредительско-подрывной деятельности классового врага» во время уборки урожая. Так, начальник милиции Воронцово-Александровского района был арестован на 15 суток за то, что в колхозе «Путь Ленина» существовала якобы кулацкая группа, которая взяла в свои руки руководство колхозом и занималась вредительством и разложением.23 Пожары в Ачикулакском, Курсавском, Воронцово-Александровском районах летом 1935 г., случившиеся во время уборки, уже квалифицировались как умышленный поджог. Поломка некачественного инвентаря, потрава посевов, хищения объяснялись не низким качеством организационной работы, не бесхозяйственностью, не голодным существованием колхозников и алчностью уголовных преступников, а политическим вредительством.24

Перепроверка ряда следственных материалов вышестоящими органами НКВД и милиции показывают со всей очевидностью, что многие дела были попросту сфабрикованы недобросовестными работниками. К примеру, по доносу осведомителя красноармеец саперной дивизии был обвинен в террористических выступлениях в связи с убийством Кирова. Доследование показало, что информация являлась вымышленной.25 Вскрытая в 1934 г. «кулацкая группировка» в колхозе «Спартак» греческого села Спарта Черкесской автономной области, была вскоре освобождена, т.к. этих людей оклеветали свои же товарищи на почве внутринациональных конфликтов.26

Давление ОГПУ на органы милиции можно проследить и на следующем примере. В Суворовском районе Ставрополья выстрелом был тяжело ранен заместитель председателя сельского Совета Маяцкий. Вначале дело об убийстве местного активиста рассматривалось как акт политического террора. Было арестовано 8 человек, но причастность арестованных к убийству не была доказана. Оказалось, что убийство носило бытовой характер, политическое дело начало «разваливаться», и местная милиция квалифицировало его как уголовное преступление «по пьянке». В результате руководители районного НКВД, уголовного розыска и милиции были наказаны, т.к. по мнению вышестоящих органов НКВД, это дело надо было определять как контрреволюционный террористический акт.27

После очередного витка политических репрессий, действуя по принципу маятника, руководство страны, демонстрируя принцип справедливости, пошло на временное смягчение. Поводом для этого стал вначале арест наркома НКВД Г. Ягоды, а затем Н. Ежова повлек за собой волну официальной критики незаконных методов следствия и перегибов в деятельности органов НКВД и милиции. Это сразу отразилось на работе местных органов милиции. Участилось рассмотрение дел по вопросам несправедливых приговоров. Так в феврале 1938 г. были вскрыты факты необоснованных и самочинных арестов граждан и преступные методы следствия.

Только в Солдато-Александровском районе было незаконно арестовано более 80 человек, которые содержались под стражей до 4-х месяцев.28  Случаи нарушения социалистической законности были отмечены в Буденновском, Ново-Александровском, Апанасенковском, Георгиевском, Зеленчукском районных отделах милиции. В частности сотрудники Буденовской милиции арестовали по непроверенным данным колхозных бригадиров и держали их несколько месяцев под стражей, составляли фиктивные протоколы допроса, готовили фиктивные справки о судимости и приводах в милицию задержанных ими граждан. По подозрению в кражах были незаконно задержаны несовершеннолетние школьники, которых поместили в камеру вместе со взрослыми.29

Такие же нарушения законности отмечены в Новоалександровском районе, где без санкции были арестованы трое рабочих МТС. Об одном из этих случаев был помещен фельетон «Сюрприз» в газете «Правда», который был перепечатан «Орджоникидзевской правдой».30 В УГРО Минеральных Вод в 1938 г. были раскрыты фабрикация подложных протоколов допросов обвиняемых и свидетелей, выдача незаконных ордеров на арест.31 В Гофицком районном отделе милиции, в 1937 г. был незаконно осужден человек на 5 лет лагерей. После пересмотра дела в 1939 г. он был немедленно освобожден, а дело прекратили.32

23 декабря 1939 г.  вышел даже приказ по УНКВД Орджоникидзевского края «О недостатках в следственной работе и фактах нарушения революционной законности». Он был даже отпечатан отдельной брошюрой для служебного пользования. Среди недостатков следственной работы называлась плохая обоснованность материалов следствия, отсутствие правдивых агентурных данных. Оценка административных и дисциплинарных нарушений как вражеских, политическое обоснование житейских высказываний и т.д. Например, один из колхозников в Новоалександровском районе был арестован без санкции только за то, что прошел мимо избирательного участка пьяным, где позже был сорван флаг. В результате краевой УНКВД за последние 2,5 месяца 1939 г. отказал в санкции на арест 49 человек. Плохо, по мнению НКВД, были оформлены дела на контрреволюционно настроенных людей. В частности многие из них проходят как «враги народа» - одиночки, а при соответствующем ведении дела можно было бы выявить контрреволюционную организацию.33

Однако это было лишь политическим приемом, чтобы дискредитировать бывшее руководство наркомата внутренних дел. Одновременно массовые репрессии против крестьянства и интеллигенции начала 30-х гг. переросли в государственный массовый террор второй половины  30-х гг. Политбюро ЦК ВКП(б) 1 июля 1937 г. утвердило приказ НКВД, согласно которому предусматривалось репрессировать 300 тыс. «врагов народа», из которых 75 тыс. планировалось расстрелять. На это было выделено 85 млн. рублей. Как это ни цинично звучит, но приходится констатировать, что установленные нормы по краю были превышены минимум в два раза.

27 мая 1935 г. приказом НКВД СССР при управлении НКВД краев и областей, в том числе Северо-Кавказского края, была организована тройка под председательством начальника управления НКВД Северо-Кавказского края Дагина. В нее входили прокурор, начальник УРКМ Михельсон и один из начальников отдела в зависимости от характера преступления. Тройка без суда рассматривала в течение 5 дней дела о людях без определенных занятий, связанных с уголовным миром, о профессионалах-нищих. Для Ставрополья важным был пункт о злостных нарушителях паспортного режима в режимных городах, т. к. в регионе было немало таких городов: курорты с пригородами и Грозный как центр нефтедобычи. Тройка имела право присуждать наказания: высылка в нережимные области до 5 лет, ссылка в определенную местность края до 5 лет, заключение в лагерь НКВД до 5 лет.34

Вначале тройки были малоэффективной формой борьбы с преступлениями. В декабре 1935 г. краевым управлением НКВД отмечалась неудовлетворительная работа милиции по передаче на суд тройки «уголовно-паразитических элементов, нищих-профессионалов, злостных нарушителей паспортного режима». Констатировалось, что в Ворошиловске сокращено количество дел, передаваемых тройке. В Петровском районе с сентября 1935г. на суд тройки не было передано ни одного дела, в Буденновском рассмотрены тройкой 2 дела в октябре и 2 - в декабре. В Кисловодске за 3 месяца тройкой было осуждено всего 9 человек, в Минеральных Водах - 4 чел., а в Ессентуках за 4 месяца - 2 человека.35

Репрессии коснулись и самой милиции. В результате чистки в милицейских рядах в середине 30-х гг. серьезно сократилась штатная численность. В Ставропольском округе в РКМ осталось только 280 штатных единиц. К примеру, в 1936 г. НКВД арестовал как шпиона ответственного работника Орджоникидзевский милиции Гоцмана.36 Характерна в этом отношении и судьба одного из предвоенных начальников краевого УНКВД старшего майора НКВД Ефима Фомича Кривца.

Ефим Фомич Кривец

старший майор НКВД

Е.Ф. Кривец возглавлял УНКВД Орджоникидзевского края с марта 1938 до начала 1939 г. Он, по национальности - белорус, родился в 1897 г. в селе Кривцы Виленской губернии Лидского уезда, в семье железнодорожного рабочего. Кривец окончил городское высшее начальное училище и свою трудовую деятельность  начал 15-летним подростком (1912 г.) в должности письмоводителя уездного съезда мировых судей в г. Двинске в Латвии. Позже молодой человек служил письмоводителем члена Витебского окружного суда, Брянской городской управы. Он был призван на военную службу и участвовал в Первой мировой войне. С весны 1917 г. Кривец стал сотрудничать с большевиками в Брянске, где и вступил в коммунистическую партию.

Грамотный юноша активно участвовал в большевистской фракции Союза служащих местного арсенала, в октябре участвовал в организации заводского комитета в Брянске. С октября 1918 г. Е.Ф. Кривец начал работать в органах. Вначале он стал следователем и председателем коллегии уездной ЧК в Брянске, затем возглавил юридический отдел. В конце 1919 г. Кривец вместе с братом Игнатом был переброшен на Украину. Сам Кривец работал в Полтавской губернской ЧК, а его брат создавал транспортные органы ЧК. Вскоре Игнат Кривец умер в Харькове от сыпного тифа. До 1936 г. Е. Кривец занимал различные должности в системе ГПУ Украины. В 1937 г. он стал начальником УНКВД Черниговской области, а в 1938 г. – Днепропетровской области, откуда и был переведен в Ордженикидзевский край.

До приезда в Ворошиловск Е.Ф. Кривец имел богатый послужной список и немало наград. Он был награжден еще в 1923 г. орденом Красного Знамени, а в 1937 году -  орденом Ленина. Среди его наград были золотые часы губернского ЧК, именные серебряные часы ВЦИК, боевое именное оружие Коллегии ГПУ УССР. Кривец был почетным чекистом, имел несколько благодарностей. В характеристиках разных лет неизменно отмечалась его инициативность и исполнительность, честность и скромность, дисциплинированность и способности к оперативной работе. Правда, были замечены его замкнутость и отсутствие способностей к администрированию – «слишком мягок и уступчив». Все эти поощрения были связаны с организацией и участием Кривца в серьезных операциях ЧК по ликвидации повстанческого движения на Украине в начале 20-х годов, в частности, разгром сети Петлюровской контрразведки в Киеве в 1921 г. Среди ликвидированных им руководителей украинских националистических выступлений был атаман Гаевой.

Кривец был активным партийным и советским работником. Он неоднократно избирался депутатом городских, окружных и областных исполкомов Совета, а также членом горкома и райкома РКП (б). В Днепропетровске избирался членом бюро горкома партии.

По тем временам, к сожалению,  в его биографии были «темные» пятна. Во-первых, в Двинске, на территории буржуазной Латвии продолжала жить его тетка, сестра матери. Во-вторых, его вторая жена, студентка-заочница происходила из семьи нэпмана. Отец жены, был в годы нэпа совладельцем рыбной палатки в Одессе и в 1926 г. арестовывался на 2 недели. В этом же году тесть Кривца утонул в Волге в Астрахани. Кроме того, дядя жены был американским подданным, хотя в 30-е гг. уже умер. 28 января 1939 г. Кривец был снят с работы «в связи с привлечением его к уголовной ответственности» 37

 

Надо отметить, что акции по разоблачению «врагов народа» были доверены в основном работникам НКВД, а милиция лишь привлекалась как физическая сила. В 1937 г. вышел приказ НКВД, запрещавший органам милиции «расследовать дела о контрреволюционных преступлениях» по статье 58 УК. Лишь в отдельных случаях милиции доверялось расследовать с санкции начальника УРКМ края дела о «политическом хулиганстве».38

Советский политический сыск явно не доверял рабоче-крестьянской милиции, ибо она стояла гораздо ближе к народу во всех его горестях и радостях. Вот яркий пример из милицейской практики времен массовых репрессий. Участковый Левокумского районного отдела милиции П.К. Олейников был отдан под суд трибунала, а милиционер Макаров был уволен из органов за то, что в декабре 1937 г., конвоируя пятерых «контрреволюционеров» из Буденновска в село Левокумское, позволили себе  гуманное отношение. Они разрешили арестованным свидание со знакомыми и продуктовую передачу по пути следования, а одному из конвоируемых позволили передать через прохожую женщину письмо жене.39

Все это осложняло работу милиции, создавало дополнительные трудности в нелегком труде ее сотрудников. Главным для РКМ оставалась борьба с уголовной преступностью и охрана общественного порядка. В этом деле важно было в тех нелегких условиях найти поддержку среди местных жителей. Поиски форм такого взаимодействия, как мы уже знаем, велись еще в 20-е гг. В начале 1930 г. только в Ставрополе работало 15 групп  содействия милиции, в составе которых было 227 человек. Эти добровольцы были переданы в распоряжение милицейских участков и уголовного розыска.40 В Ставропольском районе в 1930 г. в 28 группах содействия РКМ состояло 205 человек. В Курсавском р-не действовало 27 таких ячеек в количестве 158 человек. С 1930 г. эти добровольные объединения граждан содействия милиции получили свое дальнейшее развитие, а в 1932 г., когда вышло постановление СНК СССР от 29 апреля 1932 г. «Об организации общества содействия милиции», они стали называться бригадами содействия при РКМ.

Бригадмильцы, как стали называть общественных помощников милиции, немало сделали в деле поддержания общественного порядка и пресечения преступных действий в регионе. В сводках и приказах НКВД по нашему краю очень часто наряду с рядовыми и начальствующим составом отмечалась храбрость и самоотверженность добровольных помощников милиции. Например, бригадмилец Петровского районного отдела милиции Морозов в марте 1935 г. заметил недалеко от села Кугульта двух подозрительных граждан и пытался проверить их документы, но они бежали. Это оказались крупные бандиты, известные своими дерзкими преступлениями. Бригадмилец собрал комсомольцев и других сельских активистов, завязалась перестрелка, и преступников удалось задержать. Морозов был награжден именными часами.41

Таких примеров в те годы было немало. С помощью бригадмильца Ф. А. Купаева в январе 1936 г. была раскрыта кража в Буденновске. В мае 1936 г. он организовал группу комсомольцев и провел операцию по задержанию скотокрадов, которые воровали коров в селе Покойном. В Ипатовском районе в том же году благодаря бдительности бригадмильца Д.Т. Кутняк органы милиции задержали 2-х вооруженных наганом воров, которые совершили кражу на 2,5 тыс. рублей у местных колхозниц.42

Добросовестно и умело действовал бригадмилец из Либкнехтовского района А. Скрипкин. Он бдительно фиксировал посторонних и подозрительных граждан, что помогло ему выявлять спекулянтов и беспаспортных людей, с которыми тогда велась активная борьба. Однажды по его инициативе милиционеры смогли задержать бежавших из районной камеры предварительного заключения воров.43 Бригадмилец с. Благодатного Шпаковского района в 1937 г. в одном из домов заметил двух подозрительных лиц. Одним из них оказался бежавший из-под стражи вор.44 Дело в том, что бригадмильцы как постоянные жители своего села, города или станицы имели большие информационные возможности, чем даже участковый инспектор, о своих односельчанах и о прибывавших людях. В этом отношении помощь бригадмильцев сотрудникам милиции была очень ценной.

С другой стороны, милиция наряду с профессиональными обязанностями при всех сложностях и нехватке кадров оказывала шефскую помощь селу: административный отдел Ставропольского окружного исполкома создал штурмовую бригаду в помощь колхозникам Бешпагира.45

Как отмечалось, в 30-е гг. особое внимание уделялось идеологическому воздействию на милицейские кадры. Этому способствовало восстановление политических органов милиции. Однако на местах, особенно в районах политическая работа среди милиционеров велась достаточно вяло. Во-первых, для этого не хватало подготовленных кадров, во-вторых, немногочисленные сотрудники милиции из глубинки были перегружены повседневной работой. В марте 1939 г. региональные управления милиции получили письмо ГУРКМ о перестройке партийно-политической работы.46

В связи с указаниями ГУ РКМ началась проверка состояния политико-воспитательной работы в различных подразделениях милиции. Выяснилось, что например, в Шпаковском районном отделе милиции за 8 месяцев проведено всего одно партийное собрание, редко проводились политические информации, не была налажена система политической учебы.47 На собрании краевого актива работников милиции специально был рассмотрен вопрос о постановке партийной пропаганды в связи с выходом «Краткого курса истории ВКП(б)». Особое внимание уделялось неформальной организации социалистического соревнования в рядах РКМ, массовой работе среди милиционеров, своевременному выпуску стенных газет.48

Особые условия были созданы для организации политической учебы. Так руководители политико-просветительских кружков стали освобождаться от вечерней работы в предвыходные дни и полностью от службы в выходные. Льготные условия были созданы и для слушателей этих кружков. В выходные дни, когда проходила политическая учеба, их также освобождали от работы.49

В те годы большая работа была проведена по укреплению дисциплины и  порядка в милиции по типу военной. Была укреплена почти воинская дисциплина, окончательно утверждено единоначалие. Для этого был принят  дисциплинарный устав, проводилась регулярная аттестация кадров. Преступления работников милиции рассматривались военным трибуналом. Наказания ранжировались в зависимости от тяжести проступка: замечание, выговор, строгий выговор, запрещение отлучки из места расположения части, наложение до 3-х нарядов, арест до 20 суток, увольнение.

Для работников милиции устанавливались специальные звания и форма одежды.50 С 20 мая 1931 г. был принят перечень основных групп и служебных категорий милиции, а также соответствующие знаки различия. Ношение  формы, как в армии, определялось специальными приказами. Так Приказ Северо-Кавказского краевого УНКВД от 13 апреля 1936 г. разрешал ношение кожаных пальто, тужурок, летних плащей сотрудниками НКВД, в том числе, милицией только при наличии на них петлиц, нарукавных знаков и обшивки воротника кантом.51 Как видно из приказа  1934 г., работникам ОГПУ было запрещено носить теплую обувь-валенки или бурки. Исключение допускалось только для больных при наличии свидетельства врача.52

26 апреля 1936 г. ЦИК и СНК СССР специальным постановлением «О специальных званиях милиции» ввели звания для начальствующего и рядового состава РКМ, следом за РККА, где воинские звания и знаки отличия введены в сентябре 1935 г. Такими званиями стали: милиционер, старший милиционер, отделенный командир, помощник командира взвода и старшина, сержант милиции, младший лейтенант милиции, лейтенант милиции, старший лейтенант милиции, капитан милиции, майор милиции, старший майор милиции, инспектор милиции, директор милиции, главный директор милиции. Для этих званий были введены специальные бирюзовые петлицы с красной окантовкой в виде параллелограмма размером 10 см и знаки отличия, в основе которых был герб СССР и звезды серебряного или золотого цвета. Кроме того, от сержанта и выше милицейские работники носили нарукавные знаки. Такие же знаки помещены были на форменный головной убор. В сентябре этого же года были установлены и знаки для кандидатов на звание. Уже с 1 ноября 1936 г. ношение знаков отличия старого образца сотрудниками НКВД, в том числе и милиции, было запрещено.53

Следом, в сентябре 1937 г. были утверждены новые, более жесткие правила ношения форменной одежды милиции. В 1938 г. была введена своя форма для железнодорожной милиции-малиновая фуражка. В июне 1938 г. были введены китель, брюки и шинели нового образца. В том же году было объявлено недопустимым смешанное ношение формы работниками милиции и НКГБ. Например, пальто-реглан с меховым воротником или штатское пальто нельзя было носить с форменной шапкой или фуражкой, поверх гимнастерки со знаками различия-расстегнутое штатское пальто, расстегнутую шинель без знаков различия.54 В 1939 г. была отменена каска для постового (фетровая, белая). Тогда же были введены эмалированные треугольники, квадраты, прямоугольники и ромбы как знаки отличия РКМ. На головном уборе была помещена красная звезда. Новая форма РКМ была введена в феврале 1940 г. с учетом опыта советско-финской войны.55

Одновременно в тот период стали шире применяться различные формы поощрения работников милиции. К таким мерам относились  благодарность в приказе, дополнительный отпуск, награждение ценными подарками, почетными грамотами, орденами и медалями. 3 февраля 1931 г. постановление ЦИК и СНК СССР вводило ряд льгот для работников милиции. Для руководителей милиции вводились надбавки к заработной плате за выслугу лет. Милиционеры теперь имели право вступать в профсоюз. Правда, собственных профкомов создавать не полагалось, а от имени союза государственных служащих избирались профуполномоченные по согласованию с начальником Главного управления милиции союзных республик.56

В эти годы улучшилась материальная база РКМ и профессиональная подготовка милиции. Вспомним, что одной из проблем милицейской работы был некомплект кадров. В начале 30-х гг. это было связано не только со строгостью отбора, но и с текучестью кадров из-за низкой заработной платы и тяжелых условий работы. Например, в городском отделе милиции Ставрополя личный состав за 1930 г. сменился на 45 %.  Всего в милиции и УГРО Ставрополя работало 69 человек. В ведомственной же милиции, где оплата зависела не только от местного бюджета, но и от платежеспособности охраняемых объектов, штатный состав достигал 238 человек. В 140 сельсоветах было 132 участковых инспектора и 55 младших милиционеров.57

В связи с ростом затрат местного бюджета на хозяйственные нужды и голодом в Северо-Кавказском регионе средства, выделяемые для содержания общей милиции, сокращались. Так в 1929/1930 хозяйственном году они составили 51,5 тысяч рублей, а в 1930/1931 хозяйственном году - 45,1 тыс. рублей. В то же время задачи милиции усложнялись, ее расходы росли. В 1929 г. перерасход бюджетных средств Ставропольского ГУРКМ составил всего 300 рублей, а в 1930 году - 7400 рублей. Всего же из городского бюджета на общую, ведомственную милицию и уголовный розыск было выделено в 1930 г. на 32 тысячи рублей больше планируемой суммы.58 После перевода милиции на государственный бюджет ситуация стала улучшаться. Например, 23 января 1932 года со Ставропольской районно-городской милиции было списано 423 рубля за аренду ею городских и сельских помещений.59

Позже ситуация частой смены кадров сохранялась в связи с последствиями массовых репрессий, которые, как уже говорилось, не обошли милицию. Приходилось осуществлять досрочные выпуски курсантов школ, что не могло не сказаться на профессионализме кадров. Средством для пополнения кадров милиции в 30-е годы стала широко используемая  в формировании управленческого аппарата система выдвиженчества. В милицию Северо-Кавказского края в 1930 г. было направлено 625 выдвиженцев.

Текучесть стала характерным признаком и для кадров начальствующего состава. За 4 года, с 1936 по 1940 гг. только на краевом уровне сменилось три начальника УРКМ. В 1937 г. А.И. Михельсона заменил Э.И. Симон, переведенный с 15 октября 1937 г. в Ворошиловск с должности начальника УРКМ по Свердловской области в связи с созданием Орджоникидзевского края.60 В ноябре 1940 г. на этой должности уже работал Балбасенко  (Орджоникидзевская правда, 15 ноября 1940 г.). То же можно наблюдать и в руководстве НКВД края. С начала 30-х гг. возглавлял УНКВД Дагин. С 1937 же года сменилось 3 начальника Орджоникидзевского краевого НКВД: с мая 1937 г. - исполнял эти обязанности майор НКГБ Булах, с 1938 г. - Е.Ф. Кривец, а с 1939 г. - Василий Михайлович Панков.

Основной социальной группой милицейского состава Ставрополья в 30-е годы было крестьянство. Даже в городской милиции Ставрополя в 1931 г. крестьяне составляли 71,5%, тогда как выходцев из рабочих было менее 10%. В это время повысился удельный вес коммунистов и комсомольцев в органах милиции. Так в милиции Ставрополя их процент составил более 82.61 74,6% сотрудников Ставропольской РКМ пришли из Красной Армии.

Тем не менее, главным в улучшении качества работников милиции была профессиональная подготовка. По указанию СНК РСФСР в 1930/1931 учебном году в каждом крае или области стала действовать не менее одной школы младшего начальствующего состава милиции. Выросло также количество курсов по подготовке и переподготовке рядового состава РКМ. В Москве и Ленинграде было открыто две школы старшего начальствующего  состава со сроком обучения 10 месяцев, а также Центральная высшая школа ГУРКМ при СНК РСФСР для старшего и  среднего начальствующего состава со сроком обучения один год. С 1936 г. срок обучения в этой школе был увеличен до двух лет.

Для повышения квалификации личного состава милиции в 1934 г. все категории милицейских сотрудников должны были сдать «технический минимум» знаний по отрасли. С 25 декабря этого года в Пятигорске были проведены занятия постоянно действующих курсов. С 15 по 30 мая 1935 г. были приняты выпускные экзамены, для чего была создана специальная комиссия, куда входили начальник отдела УГРО, наружной службы, городского отдела милиции.62 Группы обучающихся милиционеров формировались по специализации. Помимо общей группы, были созданы группы работников уголовного розыска, паспортных столов, участковых инспекторов городов и сел. В программу учебы наряду со специальными и общеобразовательными предметами была включена курсы политической проблематики. Например, в 1935 г. были обязательными такие темы, как «Доклад И.В. Сталина на XVII съезде ВКП(б)» или «Марксистско-ленинское учение о государстве и диктатуре пролетариата».63

Главным пополнением Ставропольской милиции на местах в 30-е годы были выпускники различных курсов РКМ. В апреле 1936 г. курсанты первого созыва этого года составляли 93 человека. Среди них были старшие милиционеры, участковые инспекторы, помощники уполномоченных НКВД.64 Летом 1936 г. двухмесячные курсы переподготовки успешно закончили 32 работника УГРО.65 30 июня 1936 г. состоялся очередной выпуск курсов рядового и начальствующего состава РКМ. Всего прошли обучение 101 человек: 62 участковых инспектора, 37 милиционеров и 2 командира отделения. За отличную учебу были награждены ценными подарками участковый инспектор из Невинномысска С.Д. Коваленко, милиционер из Ворошиловского городского отдела милиции Д.А. Заярный  и др. 66 Учились и начальники районных отделов милиции. Тем же летом 1936г. месячные курсы прошли 20 начальников милиции из районов, а в июле (3-я очередь) - 27 человек.67 С 15 января 1938 г. в Ворошиловске был объявлен набор на двухмесячные курсы участковых инспекторов.68

В Ворошиловске работала Новочеркасская школа среднего начальственного состава. Ее выпускникам присваивалось звание сержанта милиции. Курс декабрьского набора 1936 г. для участковых инспекторов и помощников уполномоченных УГРО предусматривал 3 месяца обучения и выпускался 3 марта.69 5 марта 1937 г. был проведен очередной выпуск в составе 61 человек. Из них 47 милиционеров (75%) выдержали испытание на звание «сержант». Не выдержали испытание только 6 человек - 10%.70 Наряду с постоянно действующими курсами милиционеров в Пятигорске, Нальчике, Моздоке, в начале 1936 г. была создана школа милиции в Пятигорске.

В это время же время была введена система летних милицейских лагерей. В рамках таких лагерей и проходила переподготовка ряда милицейских курсов. Лагеря организовывались при школе милиции в Пятигорске. Уже летом 1936 г. лагерные занятия прошли участковые инспектора числом 100 человек со всего края. Лагерная подготовка и переподготовка личного состава РКМ проводилась регулярно с 1 мая по 1 сентября. С 1938 г. сроки лагерных сборов определялись приказом начальника краевого УНКВД с 1 июня по 1 октября. Начальниками сборов назначались руководители наружной  службы РКМ. Так в 1936 г. им был начальник отдела наружной службы УРКМ А.Л. Пуляшко71, а в 1938 г. -заместитель начальника наружной службы УРКМ младший лейтенант милиции Сидоренко.72

Среди 143 человек, прошедших курсы на лагерных сборах, за высокие показатели в учебе было награждено 17 работников. Среди них были участковые инспектора из Ворошиловска Я.К. Усачев, из Апанасенковского района - Ю.Ф. Юнинен, из Александровского района - И.С. Андреев, а также милиционер из Ессентуков М.А. Раковенко.73 На лагерных сборах проводились и краткосрочные семинары для начальствующего состава милиции. Именно там, в 1936 г., прошел упомянутый уже 10-дневный семинар для начальников районных отделов РКМ, в котором участвовало 20 человек.74

Общая профессиональная учеба милиции включала и физическую подготовку кадров. Наряду с курсами по специальности в 1935 г. повсеместно были организованы специальные занятия по самбо. В Пятигорской школе РКМ занятия по самбо вели выпускники Московских курсов самбо Г.А. Первенцев и Ковец. Занятия проводились по 20-часовой программе. Первый выпуск состоялся 17 июля. Первыми выпускниками стали участковые инспектора 1-го отделения Пятигорской милиции.75

Однако овладение приемами самбо широкими милицейскими массами требовало большого числа тренеров. Вот почему во время летних лагерных сборов работников милиции 1936 г. были организованы 60-часовые курсы для подготовки помощников инструкторов самбо. Из этого первого набора 15 человек, окончивших курсы на «отлично», и 17 «хорошистов» были допущены к преподаванию самбо.76

При повышении квалификации сотрудников милиции всегда уделялось немалое внимание их огневой подготовке. Особенно актуальным это стало к концу 30-х годов в связи с началом Второй мировой войны. Владению оружием местные кадры РКМ обучались как в спортивных секциях и курсах «ворошиловских стрелков», так и на специальных курсах. Это давало неплохие результаты. Так в июне 1939 г. на Всесоюзных заочных соревнованиях по военно-спортивной подготовке лучшие показатели в гранатометании продемонстрировали четыре сотрудника НКВД Орджоникидзевского края.77 В октябре 1939 г. были введены обязательные занятия милиционеров по огневой подготовке. Для этого были сформированы 7 групп по 15 - 20 человек в каждой.78

Постоянная и всесторонняя подготовка сотрудников милиции Ставрополья способствовала повышению их качества. Не случайно в 1937 г. в честь 20-летия РКМ в краевом театре в Ворошиловске 72 сотрудника милиции Ставрополья были награждены ценными подарками, а еще одна группа милицейских работников была представлена к правительственным наградам. В следующем 1938 г., 11 ноября, за самоотверженную работу было награждено 48 работников РКМ. Из них 10 человек получили ценные подарки, а 38 сотрудников были представлены к специальным званиям.79 Ценными подарками было награждено 59 работников края в связи с 22-й годовщиной рабоче-крестьянской милиции в 1939 г.80

В 30-е гг., в отличие от голодных 20-х, улучшение материального положения РКМ повлияло на досуг милиционеров. Особое место в организации милицейского досуга занимали физкультура и спорт. В мае 1934г. краевое управление НКВД утвердил смету на строительство стадиона «Динамо» в Пятигорске.81 Стадион имени Ефима Евдокимова был торжественно открыт 30 июля 1934 г. Был проведен парад членов Пятигорского общества «Динамо», в котором приняли участие колонны сотрудников УНКВД, члены городской Пятигорской организации «Динамо».82 В июне 1934 г. были организованы краевые соревнования по многоборью ГТО, по стрельбе, конному спорту, джигитовке, а также проведен слет мастеров по отдельным видам спорта.83

Местная милиция участвовала также в краевых стрелковых соревнованиях. С этой целью под руководством группы мастеров были организованы систематические тренировки в стрелковой секции Пятигорского «Динамо». С 1 августа тренировки проводились каждое воскресенье с 7 часов утра до 12 часов дня, а в течение недели по вторникам и четвергам с 5 до 9 часов утра.84

Краевые стрелковые соревнования были проведены на недавно открытом городском стадионе с 15 по 22 сентября 1934 г. в Пятигорске. Подобные соревнования, но гораздо меньшего масштаба проводились в Пятигорске с 1932 г. В соревнованиях 1934 г. участвовало 90 спортсменов. В программе соревнований были и командные, и индивидуальные стрельбы на дистанции 600 м, 300 м стоя, с колен, лежа, из винтовок как советского и иностранного, так и старого российского образца 1891 г., из револьвера. Всего было выставлено 6 команд, из которых победили стрелки из Пятигорска. Особо были отмечены спортсмены Монанко и Баранов. Хорошими результатами отличились также Стрипко и Шабанов из Ставрополя.85

Уже в 1935 г. были проведены вторые официальные краевые стрелковые соревнования.86 Для подготовки к ним были организованы стрелковые сборы мастеров «Динамо», для чего с 15 апреля по 1 мая стал работать тренировочный лагерь.87 Осенью 1935 г. стрелковая команда «Динамо» участвовала в отборочных стрельбах для участия во всесоюзных соревнованиях. В результате от края в Москву поехало 5 человек во главе с Барановым.88 1 июня 1936 г. в Москве были проведены III Всесоюзные стрелковые соревнования спортивного общества «Динамо». Северо-Кавказский край послал команду уже из 6 человек, 5 из них были новичками. Для качественной подготовки команды была отобрана группа из 14 человек, которая с 24 марта по 10 мая проводила через день тренировки.89

Весной 1938 г. приказом НКВД был создан Ворошиловский (Ставропольский) Совет спортивного общества «Динамо». Городской совет «Динамо» возглавил капитан государственной безопасности Мартиросов, а его заместителем стал Аптекман.90 Вскоре прошли краевые соревнования по стрельбе, на которых была отобрана команда на VIII Всероссийские стрелковые соревнования. Среди лучших стрелков края были названы работники Пятигорского городского отдела НКВД Никулин и Хайло, Григорьев из 1-го отделения Кисловодской милиции, Попов из краевого Управления РКМ. С 20 июня по 20 июля был объявлен тренировочный сбор, после которого 5 лучших спортсменов поехали в Москву.91

Как уже говорилось, спортсмены-милиционеры активно участвовали в общих спортивных мероприятиях различного уровня, проходивших в крае. К примеру, в октябре 1934 г. в Северо-Кавказском крае впервые прошла колхозно-совхозная спартакиада. В ней отдельной командой участвовала динамовская организация. Кроме того, УНКВД выставило духовой оркестр, а лучшие мастера ведомства приняли участие в показательных соревнованиях.92

В честь 15-летия «Динамо» 30 августа 1938 г. на стадионе «Динамо» в Ворошиловске был организован праздник. Состоялся физкультурный парад с участием спартаковцев из Пятигорска, Кисловодска, Ворошиловска. Кроме того, в параде участвовали 100 воспитанников трудовых колоний. В празднике участвовали оркестры, прошли концерты художественной самодеятельности. В празднике участвовали футбольная, легкоатлетическая и волейбольная команды из Пятигорска.93

Среди милиции были не только отличные стрелки и наездники, но и легкоатлеты, альпинисты. В сентябре 1936 г. помощнику оперуполномоченного Кореневу, который в феврале этого же года возглавил восхождение отряда на Казбек, был выдан знак «Альпинист СССР».94 В сентябре 1936 г. в Ростове-на-Дону проводились I Всесоюзные конно-спортивные состязания ОСОАВИАХИМа и Комитета по делам физкультуры и спорта при Совнаркоме СССР. От Северо-Кавказского края было представлено 100 всадников, в том числе и группа динамовцев, представляющая краевую милицию. В отборочной группе принимало участие 19 динамовцев, из которых 10 было отобрано для всесоюзных соревнований во время сборов, проходивших ежедневно в 20 часов вечера с 28 июля по 15 августа.95 Конные состязания регулярно проходили и на территории самого края. Например, 12 ноября 1938 г. в честь 21-й годовщины милиции в Микоян - Шахаре состоялись конные спортивные соревнования. Лучшими были Абаев, Баринов, Былин, Зорин, Цуцыев.96

В это время по указанию высшей партийной власти в нашей стране активно инициировалось развитие художественной самодеятельности. Ставропольская милиция не отставала и в проведении этой организованной форме досуга. К примеру, 5-8 апреля 1935 г. прошел окружной смотр художественной самодеятельности частей внутренней охраны НКВД. Участие в нем приняло 275 человек. Среди победителей были артисты из 17-го Пятигорского кавалерийского полка. Им помимо благодарности было вручено пианино.97 В октябре 1935 г. была проведена вторая окружная олимпиада красноармейской художественной самодеятельности. В ней также принимали участие части НКВД. И опять 17-й кавалерийский Пятигорский полк был награжден комплектом музыкальных инструментов для джазового оркестра.98 В сентябре 1936 г. милиция края впервые отдельно провела свою краевую спартакиаду и смотр художественной самодеятельности.99

Несмотря на скромное начало этого почина, сотрудники РКМ и бригадмильцы сумели показать свои таланты. Среди лучших были отмечены 5 бригадмильцев и милицейских работников из Железноводска, Кисловодска, Александровского.100

Благодаря распространению радио и появлению звукового кино возможности культурного досуга значительно расширились. В 17-м Пятигорском кавалерийском полку, благодаря умению и техническим способностям красноармейцев Данилова, Радивилова, Карпова, Галушко, Киршнера в марте 1935 г. начала работать радиостанция и стали показывать звуковое кино.101

Во второй половине 30-х гг. стали улучшаться условия жизни сотрудников милиции. В это время несколько повысилась заработная плата, улучшилось социальное обеспечение, жилищные условия. Уже 27 августа 1929 г. крайисполком рассмотрел вопрос об обеспечении милиционеров на селе бесплатными квартирами. С 1 января 1938 г. началось строительство 16-квартирного ведомственного жилого дома в Ворошиловске.102 В следующем году были построены 4 жилых дома НКВД: 37-ми, 12-ти, 16-ти и 8-квартирных. В них получили квартиры и милицейские работники.103 Улучшились и условия работы милицейской службы. В 1939 г. была сделана пристройка к административному зданию НКВД.

Следует заметить, что, несмотря на положительные сдвиги в качестве милицейских кадров, профессиональный и моральный уровень некоторых  работников милиции оставлял желать лучшего. Несмотря на постоянную переподготовку, отдельные работники продолжали демонстрировать невежество в процессуальной деятельности. Например, начальник отделения РКМ по Георгиевскому району в 1937 г. допускал серьезные нарушения при оформлении документов по административным взысканиям, неверно составлял протоколы, затягивал сроки рассмотрения жалоб, взимал с населения штрафы без учета имущественного положения оштрафованных. Подобные нарушения были вскрыты проверяющей комиссией и в отделении милиции Петровского района. Начальники понесли наказание: один был арестован на 10 суток, другой получил строгий выговор.104

В органах милиции в те годы достаточно жестко преследовались факты нарушения социальной справедливости, злоупотребления служебным положением. Приказом начальника УНКВД Орджоникидзевского края от 11 октября 1938 г. по личному составу работникам милиции запрещалось использовать служебное положение для внеочередного получения товаров в городской торговой сети, ибо это «вызывает недовольство населения и дискредитирует звание работника НКВД».105

Нарушение этого приказа влекло за собой наказания. Вот несколько примеров. В Железноводске ряд сотрудников милиции и местного отдела НКВД во время курортного сезона 1936 г. через директора курорта получали питание в диетической столовой по сниженным расценкам высшего административно-медицинского персонала, хотя данная категория работников приравнивалась к среднему персоналу. Работники милиции,  использовавшие свое служебное положение, помимо выговора должны были выплатить недостающую стоимость продуктов.106

В 1937 г. начальник Воронцово-Александровского районного отдела НКВД был понижен в должности за то, что не пресек и не сигнализировал факт получения руководством района бесплатных продуктов из колхоза «Молотова» и из МТС.107 Оперуполномоченный Изобильненского района брал фураж для собственной коровы и свиней в колхозах по заниженной цене, брал взятки от сексотов. За это он был уволен из органов НКВД.108 В сентябре 1938 г. выговор получил инспектор пожарной охраны Старо-Марьевки за то, что получил через склад без очереди за наличные деньги мануфактуру.109

К сожалению, в милицейской среде встречались и случаи аморального поведения, хулиганства. За систематическое пьянство на 15 суток был арестован старший инспектор милиции по Орджоникидзевскому краю.110 Крайне неблаговидно вел себя начальник Бурлацкого районного отдела милиции, который вместе с сотрудником УГРО пьянствовал и дебоширил.111 Сложилась крайне неблагополучная обстановка в 1938 г. в Труновской районной милиции, где уполномоченный УГРО не только пьянствовал, но и за взятки прекращал дела.112

Несмотря на все эти изъяны, надо отметить большую и самоотверженную работу милиции и других служб НКВД Ставрополья в этот сложнейший исторический период. В частности, в тесном взаимодействии работали органы милиции и пожарной охраны. Об этом свидетельствуют факты из истории нашего края. В обязательном постановлении Ставропольского городского Совета от марта 1931 г. «О противопожарных мероприятиях в местах публичных зрелищ города Ставрополя» подчеркивалось, что наблюдение за выполнением этих мероприятий наряду с аппаратом государственного пожарного надзора должны осуществлять и органы милиции.

Представители пожарной службы нашего края не раз проявляли высокие профессиональные качества и мужество. Так в марте 1936 г. около Георгиевска случилось крушение двух поездов. Один состав был гружен бензином и керосином, в результате чего произошел взрыв и начался сильный пожар с человеческими жертвами. В тяжелых условиях пришлось действовать пожарной команде  Пятигорской РКМ. Через 2 часа пожар был успешно ликвидирован «благодаря энергичным действиям пожарников Пятигорска совместно с пожарной командой железной дороги, не считаясь с опасностью для жизни». Большая часть горящих цистерн была спасена. Всей команде была объявлена благодарность по краевому управлению НКВД и начислены премии от 350 до 100 рублей.113 В марте 1939 г. оперативно был потушен пожар, происшедший от короткого замыкания в здании электростанции детской трудовой колонии г. Ворошилорвска. Особо отличились начальник городского пожарного отдела, 4 бойца пожарной команды, 3 пожарных инспектора  и курсанты.114

В 30-е годы пожары были очень частыми. Порой от огня во время уборки в регионе погибал урожай. Поэтому так важно было должным образом организовать пожарную охрану. Во время страды начальники районных отделов внутренних дел должны были ежедекадно отчитываться перед вышестоящим начальством о состоянии противопожарной безопасности.115

В 1934 г. в конкурсе на лучшую городскую пожарную команду главным показателем были итоги по охране от пожаров урожая 1934 г. Среди городских команд первое место заняла Пятигорская городская и районная команда. Она получила переходящее Красное Знамя, грамоту и гармонь. Начальник этой команды был награжден часами, его помощник - фотоаппаратом. Второе место заняла Кисловодская команда, которая была награждена грамотой, а ее начальник - часами. Начальник 2-й части Кисловодской пожарной охраны получил фотоаппарат, помощник начальника по политической части - денежную премию. Среди сельских команд переходящее Красное Знамя получила команда Воронцово-Александровского района. Начальник Минераловодской пожарной роты был отмечен карманными часами «За минимальную горимость в районе».Были отмечены также отдельные работники пожарной службы. Среди них начальники команд из Ставропольского и Петровского районов, водители пожарных машин, инспекторы Карачаевской области.116

Деятельность пожарной службы всячески стимулировалась в духе того времени. В начале 1936 г. в крае под названием «День ударника» был проведен смотр пожарных команд. В программу этого дня входила эстафета в противогазах команд из городов и районов края. В частности трасса Железноводск - Кисловодск протяженностью 66 км была пройдена за 10 часов 15 минут вместо 14 часов зачетного времени. Инициатор этого мероприятия политрук Железноводской пожарной команды был поощрен 150 рублями, а пожарные команды Пятигорска, Ессентуков, Георгиевска получили благодарности. Были награждены денежными премиями и другие организаторы соревнований.117

В те годы систематически проводилась агитационная противопожарная работа среди населения. Особо активизировалась такая работа во время уборки урожая. Летом 1935 г. был организован пожарный агитационный пробег по охране социалистического урожая в Северо-Кавказском крае. В ходе его велась агитационно-массовая работа на токах. В хозяйствах были повсеместно организованы ячейки Добровольной пожарной дружины (ДПД), в школах созданы ячейки общества Юных пожарников. Наряду с другими мерами это позволило свести к минимуму пожары хлеба и фуража в районах.118

Приходится заметить, что даже делу пожарной безопасности в тот период придавался политический характер. В одном из приказов начальника УНКВД ССК в июле 1936 г. говорилось, что благодушие в вопросе противопожарной безопасности во время уборки урожая позволяет классовым врагам совершать диверсии. Поэтому помимо работы пожарной инспекции работники районных отделений милиции в июле, т.е. в разгар уборочной кампании, должны были непосредственно участвовать в организации противопожарных мероприятий и контролировать добровольные пожарные дружины. Пожарные инспектора летом должны были 75% рабочего времени проводить непосредственно в хозяйствах.119

Развитию пожарной службы края руководство уделяло много внимания. Росла численность пожарных команд, укреплялась их материальная служба. Так в Петровском районе в 1938 г. была сформирована еще одна районная команда и окончено строительство пожарного депо в Петровско.120 Пожарные Ставрополья были подготовлены для участия в соревнованиях по своей профессии достаточно высокого уровня. В 1939 г. сводная пожарная команда края участвовала в III Всесоюзных соревнованиях пожарной охраны НКВД.121

Важнейшим направлением работы милиции, безусловно, оставалась охрана общественного порядка населенных пунктах края. В эту задачу входило и повседневное наведение порядка в общественных местах, соблюдение жителями правил общежития, предотвращение чрезвычайных происшествий в дни массовых праздников, по поводу каких-либо политических событий. Отмена продовольственных карточек и введение свободной розничной торговли расширяло сферу обязанностей милиции, представители которой должны были предотвращать злоупотребления и в этой сфере.

К примеру, с 1 января 1935 г. в Пятигорске вводилась свободная государственная торговля хлебом. Это серьезно прибавило хлопот местной милиции. Заранее была организована охрана порядка около хлебных точек.  На случай большой давки были организованы дежурства милиционеров и создан резерв из 10 милиционеров. Одновременно работники УГРО должны были пресекать спекуляцию хлебом на рынке. Кроме того, необходимо было не допускать обвешивание, кражи хлеба из государственных ларьков, т.е. злоупотребления торговых работников. Нужен был контроль над хлебопекарнями, чтобы предотвратить недоброкачественную выпечку и спекуляцию хлебопродуктами. Одновременно на органах милиции лежала обязанность следить за порядком в очередях, не допуская в них ругательств, преступлений и злоупотреблений. Одновременно, наблюдая за очередью, милиционеры выполняли функции информаторов, выявляя по разговорам в очередях настроения людей.122

С середины 30-х гг. важнейшей обязанностью милиции стало обеспечение общественной безопасности при проведении советских праздников. Согласно Директиве Наркома НКВД от 26 октября 1935 г. органами НКВД должна была организовываться охрана «в целях предупреждения террористических актов и диверсий, активных вылазок контрреволюционных, кулацко-белогвардейских, антисоветских, антипартийных элементов». Для этого заранее составлялся план охраны согласно плану проведения праздника, а также определялись конкретные задания всем службам НКВД.

Прежде всего, проверялся состав делегаций, отъезжающих на празднование очередной годовщины Октябрьской революции из края в Москву и из районов в краевой центр. Кроме того, определялись объекты, требующие усиленной охраны во время праздников. В Ворошиловске (Ставрополь) это были мясоконсервный и спиртоводочный заводы, электростанция, телефонная и телеграфная станции, радиокомитет, войсковые склады. В Кисловодске-электростанция «Белый уголь», санатории «особого списка» и военный санаторий. В Минеральных Водах к таким объектам относились аэропорт, стекольный завод, в Невинномысске-шерстомойная фабрика, в Черкесске-машиностроительный завод, в Георгиевске-мукомольные предприятия, включая ст. Незлобную, нефтепровод и войсковые склады, в Буденновске-хлопководческие колхозы и хлопкозаготовительные пункты, имевшие в то время важнейшее военное значение как источник сырья для производства взрывчатых веществ.123

Охраны общественного порядка требовали и местные массовые мероприятия. Например, отлично была организована охрана в июне 1936 г. во время краевого «Праздника Джигита» в Пятигорске. На праздник собралось 60 тысяч человек, скопилось по тем временам несметное количество автомобилей-2 тысячи. Праздник прошел без аварий и происшествий, за что были награждены 38 работников милиции.124 Так среди награжденных был и начальник паспортного отдела УРКМ В. И Ляхов, обеспечивший четкий порядок в дни праздника.125

Именно сотрудники милиции первыми спешили на помощь, если населению грозила природная стихия или люди страдали от несчастных случаев. Так 22-27 июня 1936 г. в Кисловодске и Пятигорске прошли разрушительные ливни. Благодаря оперативности и энергии местной милиции в эти дни удалось сохранить порядок на улицах, предотвратить разрушения и быстро ликвидировать последствия дождей. 15 человек из Кисловодской и Пятигорской милиции были отмечены в приказе начальника УНКВД по Северо-Кавказскому краю.126

10 июля 1936 г. в 22 часа милиционер Пятигорского дивизиона наружной службы И.Ф. Долгов находился на посту - угол Советского проспекта и улицы Крайнева, когда заметил  на рельсах трамвая играющего 5-летнего малыша. Рискуя жизнью, Долгов выхватил мальчика из-под колес идущего трамвая.127 В 1939 г. постовой Кузьменко и участковый Соловьев вынесли из горящего помещения четырехлетнего малыша.128

Именно милицейские работники помогали рассеянным гражданам в поисках потерянных вещей и ценностей. К примеру, участковый инспектор 1-го городского отдела Пятигорской РКМ Тимец вместе с колхозником Качаловым нашел и вернул начальнику политотдела Ачикулакской МТС утерянную полевую сумку с секретными документами.129  Надо заметить, что таких свидетельств благородных и профессиональных действий милицейских сотрудников было немало.

Новой заботой РКМ стала паспортизация населения в связи с введением в СССР в 1933 г. паспортной системы. При отделах милиции были созданы паспортные столы. Так, в Пятигорске 27 июня 1933 г. городской исполком Советов принял постановление о введении паспортной системы на территории города.130 В связи с этим остро встала проблема помещений, кадров. Порядок в этом деле во многом зависел от умения паспортистов работать, от их взаимоотношений с посетителями.

Руководство РКМ Северо-Кавказского края постоянно боролось с позорными проявлениями халатного отношения работников паспортных столов к своим обязанностям, с бездушным отношением их к гражданам.131

В то же время многие работники паспортных столов демонстрировали не только образцовый порядок, корректное обращение с гражданами, милицейскую бдительность. Благодаря работнице паспортного отдела Карачаевской автономной области С.К. Марусяк РКМ удалось выявить немало поддельных паспортов. По этому поводу было заведено 78 уголовных дел. Одна из работниц паспортного стола 3-его отделения милиции Пятигорска во время массовой прописки установила на одном из паспортов подделку штампа и подписи.132

Оперативно, уже 30 июня 1936 г., был завершен обмен паспортов выданных в 1933 г. в Кисловодске и его окрестностях. В итоге по результатам работы материально было поощрено 6 работников городского отдела РКМ.133  Осуществлялся контроль над паспортным режимом. Так по Советскому району за 5 месяцев 1937 г. было выявлено 49 нарушений и одно укрывательство.134

В 1936 г. в ведение РКМ были переданы иностранные столы (ОВИР). Нужно было организовать тщательную работу не только по размещению документов, но и по их тщательному оформлению, а, следовательно, нужны были аккуратные и грамотные работники.135

Очень большую черновую работу по охране общественного порядка и предотвращению преступлений вели постовые милиционеры. Помимо обычных постов в 1935 г. в курортных и промышленных городах были созданы посты участковых инспекторов. На посту любой милиционер должен был находиться в каске, белых перчатках, с постовой сумкой, со свистком, справочником постового, имея при себе штрафную и записную книжки.136

Работа постовых милиционеров была повседневной, ничем не примечательной. В то же время именно во время дежурства удавалось заметить не только нарушения общественного порядка, но и подозрительных  лиц, и тем самым выявить преступников. В приказе начальника УНКВД в сентябре 1936 г. были отмечены имена 3-х постовых из Железноводска, чья служба являла собой образец. Например, постовой Генне в ночь на 16 августа, находясь на посту, задержал вора-рецидивиста с вещами, похищенными в санатории. В следующий раз во время дежурства он обнаружил растратчика и похитителя документов. Милиционеры Гладкий и Макушев во время своего дежурства также задержали воров с вещами, украденными в санаториях.137 Постовой милиционер 2-го отделения Ворошиловской городской милиции И.Е. Семенченко в ноябре 1938 г., находясь на посту, на углу ул. Ленина и проспекта Ворошилова, сумел задержать двух грабителей с крадеными вещами.138

В нашем сельскохозяйственном крае особую важность каждую страду приобретала задача охраны собранного урожая от расхищений. Голодные годы на Ставрополье, связанные с коллективизацией, вынуждали детей и женщин тайком собирать оставленные в жнивье колосья. В ответ на это появился известный закон 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общенародной (социалистической) собственности», так называемый в народе «закон о трех колосках» или «семь - восемь».

Для реализации этого закона нужна была информация о семьях колхозников, т.к. в отличие от действительных хищений, подобные «кражи» горсти зерна были незаметны. Поэтому перед районными отделами НКВД и отделениями милиции вышестоящим начальством ставилась задача тщательной подготовки агентурной сети и осведомителей в совхозах и колхозах, на элеваторах, мельницах и в МТС. Осведомители должны были работать в самых «горячих» местах: в бригадах механизаторов, на току, непосредственно в поле. Эти и другие меры определялись приказом УНКВД края в начале июля 1936 г.139

Однако главной сферой деятельности милиции Ставрополья оставалась борьба с уголовной преступностью. Несмотря на то, что в условиях провозглашенного Сталиным «обострения классовой борьбы» некоторые уголовные преступления определялись как государственные преступления, от этого они не становились менее тяжкими и несли урон обществу. Зачастую именно к таким стали относить дела о хищении государственного  имущества, спекуляции, должностных преступлениях.

Постоянные усилия по улучшению работы милиции, с одной стороны и репрессии и внесудебные меры вроде работы троек «по изъятию социально вредного элемента, с другой, вели к некоторому снижению преступности. НКВД отмечал, что в 1935 г. преступность снизилась по сравнению с 1934 г. по ряду показателей почти наполовину. Несмотря на это, преступность продолжала существовать в немалых размерах, и у милиции работы хватало.

В нашем крае наиболее распространенным, как и прежде, оставались различные виды краж и грабежей в сельской местности. После издания закона к уголовной ответственности за хищение социалистической собственности Пятигорская милиция привлекла 112 человек, 47 из которых квалифицировала как кулаков и нэпманов. В это же время за спекуляцию был привлечено к уголовной ответственности 83 человека. По утверждению начальника оперативного отделения Пятигорской городской милиции Фомина только за 4 месяца 1932 г. по городу было зарегистрировано 382 преступления, 83,6% из которых было раскрыто. Во время грабежей было украдено ценностей на 62292 рублей, а возвращено на 28752 рублей. В целом преступность по городу снизилась по сравнению с 1931 г. на 40% .140

В ходе борьбы с преступностью многие сотрудники милиции проявили свой профессионализм, добросовестное выполнение долга, мужество. Именно таким был начальник Ессентукского городского отдела НКВД Яков Константинович Азаниев, который погиб при исполнении служебных обязанностей 11 марта 1935 г.141 В течение 1933 - 1934 гг. на территории Георгиевского района действовала шайка скотокрадов. Благодаря смелости местной милиции удалось раскрыть десятки краж и арестовать 22 преступника.

В 1935 г. в ночь на 7 октября опергруппа, в составе которой был и начальник районной милиции Акользин, уполномоченный УГРО Овчинников и его помощник Селезнев смогла задержать шайку цыган-кочевников из 8 человек в станице Григориполисской. Благодаря этой операции удалось вернуть награбленное во время налета на 14 квартир в Новоалександровске имущество.142 Летом следующего года умелые действия участкового инспектора из той же станицы Григориполисской Новоалександровского района Кудрявцева у реки Кубань позволили задержать 2-х конокрадов, похитивших коров, лошадей, повозки из колхоза Евдокимовского района и пригородного хозяйства станицы Гетмановской143 Оперативное умение и бдительность участкового инспектора Суворовского районного отдела РКМ В.Ф. Радченко помогла ему в июле 1937 г. выйти на след крупного преступника. На территории одного из совхозов он сумел задержать известного бандита и скотокрада.144

В те годы острого дефицита товаров широкого потребления уровень жизни населения оставался низким. В результате процветала спекуляция, а также всевозможные нарушения правил торговли, с которыми приходилось бороться милиции. Например, в 1936 г. в трети торговых единиц нашего края были обнаружены факты обмера, обвеса, нарушения цен. В торговой системе региона за 1935 г. растраты казенных денег составили 5 миллионов рублей, а в 1936 г. - 4,1 миллиона рублей.145

В борьбе за сохранение общественного достояния отличились многие  милицейские работники Ставрополья. В конце 1935 г. оперуполномоченный уголовного розыска по ЧАО Кравцов вскрыл 2 группы спекулянтов дефицитным тогда товаром - мануфактурой (1100 м), галантереей, готовым платьем. Несмотря на скромный заработок, Кравцов не поддался на уговоры преступников и обещание ими взятки.146 В приказе от 15 мая 1936 г. был отмечен благодарностью и 100 рублями премии участковый инспектор из Ворошилорвска Андрей Антонович Сердюков, который вскрыл организованную группу спекулянтов в товаропроизводящей сети.147

В этом же году оперативная группа УГРО во главе с начальником 1-го городского отделения Пятигорска Курченко через агентуру установила организованную группу спекулянтов и ликвидировала ее. Преступники держали несколько нелегальных заезжих дворов, имели крупные партии мануфактуры, галантереи и готового платья, которые реализовывали по спекулятивным ценам на рынке Пятигорска через работников торговой сети. Кроме того, они занимались хищением муки и мешков на хлебозаводе.148 В Кисловодске оперуполномоченный УГРО младший лейтенант М. Макаренко ликвидировал организованную группу спекулянтов кожевенными товарами 149 Этот перечень раскрытых дел по спекуляции можно было бы продолжить.

В 30-е годы, несмотря на жесткость законов и репрессивную политику, многие виды преступлений не только не были искоренены, но и процветали. В 1936 г. в местных органах НКВД существовала жесткая субординация, по которой обо всех тяжелых преступлениях должно было немедленно передавать в вышестоящие органы. Начальник Левокумского районного отделения милиции получил выговор только за то, что своевременно «не донес» о двух серьезных случаях поножовщины в районе с тяжелым ранением.150 Так что информация о большинстве уголовных преступлений поступала в НКВД края и нашла отражение в его архивах.

В борьбе с этими преступлениями не всегда удавалось принять эффективные меры. Например, в четвертом квартале 1937 г. в Солдато-Александровском районе было 7 краж, а в первом квартале 1938 г. их стало уже 11. В результате начальник милиции был отдан под трибунал.151  Однако как свидетельствуют факты, большинство работников РКМ честно и бескорыстно выполняли свой профессиональный долг.

Низкий материальный уровень советских людей, нехватка самого насущного приводило к тому, что наиболее распространенным преступлением было воровство. Так весной 1936 г. Пятигорский участковый инспектор Григорий Никифорович Гусев выявил, проследил и задержал с поличным 4-х воров-гастролеров, за что ему была объявлена благодарность и начислена премия.152 В ночь на 15 июля 1937 г. работниками Кисловодского УГРО на окраине города была задержана группа воров, которые совершили кражу вещей из камеры хранения санатория им. Кирова на 20 тысяч  рублей. Краевое управление НКВД отметило также участкового инспектора УРКМ по Черкесской области, который летом 1937 г. сумел обезвредить бежавшего преступника, совершившего 6 квартирных краж, а также задержать 3-х воров, ограбивших магазин.153

Профессионализм и смелость проявил постовой 2-го отделения Ворошиловской РКМ Д.Г. Сизонов, который дежурил у Флоринского пруда. Он сумел задержать на месте преступления 4-х карманных воров, обирающих купающихся. Постовой на Ворошиловском (в Ставрополе) бульваре В.Г. Коневец июльской ночью сумел задержать убегающего рецидивиста, выхватившего у прохожего портфель с деньгами и документами. Постовой этого же города И.Е. Подзолко ночью 2 августа 1938 г. нашел на территории своего поста портфель со служебными документами и 3800 рублями, который возвратил владельцу.154 Дежурный участковый инспектор Лексаков смог в июле 1937 г. предотвратить побег 3-х арестованных преступников из камеры предварительного заключения Изобильненского района, которые разобрали стену камеры.155 В ночь на 28 мая 1935 г. в пригородном хозяйстве Рождественской МТС того же Изобильненского района воры украли две дойные коровы. Через два дня скотокрады были пойманы участковым инспектором Толмачевым. Были отобраны коровы и наган с патронами.156

В марте 1937 г. участковый инспектор Воробьев из Петровского района задержал жителей с. Овощи, ограбивших кассу сельпо. Участковый инспектор Черемисин с помощью бригадмильца задержал и обезвредил бежавших из Благодаренской тюрьмы преступников и поймал скотокрада.157 Участковый инспектор Суворовского отделения милиции Степаненко, занимаясь делом о краже коровы у жителя села Гражданка, задержал целую воровскую шайку, которая совершила в районе 11 квалифицированных краж.158 Энергичными действиями городского участкового инспектора Буденновска Зуба в январе 1938 г. удалось задержать и обезоружить грабителей квартиры.159

Летом 1935 г. сообщалось о разгуле хулиганства в Невинномысске. В апреле - мае 1935 г. произошло 4 убийства женщин с изнасилованием.160 Среди преступлений значительное место занимали также всяческие аферы с материальными средствами. Например, шайка аферистов во главе с профессиональным вором, который назвался красным партизаном, создали лжеартель «Красный партизан» в Прикумске.161

Очень сложно было организовывать борьбу с преступностью в национальных районах. Национальные традиции, тесное родство мешали этой работе. В июне 1937 г. Краевое Управление НКВД отмечало что в Карачаевской области не ведется местный розыск 30 преступников. Приводился пример, когда освобожденный из-под ареста бандит украл двух лошадей и бежал. Хотя местная милиция знала местонахождение преступника, но никаких мер не принимала. При этом нерадивость сотрудников милиции не зависела от их национальности.162 В феврале 1938 года были отмечены серьезные недочеты в работе милиции ЧАО.163

Для поимки преступников использовались регулярные подразделения. Так в 1937 г. в ликвидации банд Дадаровых и Бакпуева в Урус-Мартане участвовал 18-й отдельный Пятигорский кавалерийский эскадрон под командованием Хайлова. За эту операцию к различным поощрениям были представлены многие участники, в том числе и ряд милиционеров, среди которых Донец, Жидков, Григоров.164

Проверка 1938 г. показала, что очень хорошо была налажена работа Карачаевского загса. Несмотря на отсутствие архива, трудности с передвижением по области, была налажена четкая деятельность работоспособного аппарата городских и районных загсов. Добросовестная работа сотрудников привела к тому, что регистрация проводилась своевременно, работники загсов успевали правильно оформить многодетные семьи. Здесь были редкими случаи хищения бланков регистрационных документов, тогда как, например, в Ворошиловском городском бюро загса было похищено и выдано за 10 месяцев 1938 года 22 и испорчено 152 бланка свидетельства о рождении на гербовой бумаге.165

В контексте борьбы с преступностью под особым контролем правоохранительных органов и милиции были города-курорты КМВ. С одной стороны, вполне в духе времени пристальное внимание обстановке на КМВ уделялось из-за того, что здесь постоянно отдыхали высокие руководители из Центра, а «террор против вождей» был объявлен «основным и главным орудием борьбы зарубежной и отечественной контрреволюции».В частности, именно сюда, по мнению ОГПУ, была переброшены несколько групп «троцкистско-зиновьевского отребья (дашнаки, троцкисты, иностранные разведчики)».166

С другой стороны, курорты действительно были притягательным местом для разного рода маргиналов, в том числе и уголовных преступников. В связи с этим милиция этого района была наиболее мобильной. Особое внимание уделялось надежной вербовке агентов УГРО, способных проникнуть в преступную среду. На КМВ велся особый учет притонов, а также всех освобожденных из тюрем, лагерей и ссылок, семей осужденных. Пристальный интерес милиции привлекали лица, прибывшие из Москвы, Ленинграда, Киева.

Поскольку главной фигурой в борьбе в уголовной преступностью был участковый инспектор, то начальник отделения РКМ каждого из городов-курортов КМВ должен был лично ежедневно проверять его работу. Главной формой работы участкового было наведение контакта с подворной сетью с тем, чтобы не упустить ни одного беглеца, беспаспортного, подозрительного. Здесь особенно тщательно организовывалось патрулирование глухих улиц, привокзальных мест, пригородов. Наружная служба милиции обеспечивала образцовый порядок в парках, скверах, на базарах и площадях, охрану санаториев, домов и баз отдыха, гостиниц, чтобы исключить хищение ценностей и оружия отдыхающих. На время курортного сезона в Кисловодске, Адыл-Су и Нальчике дислоцировались кавалерийские подразделения, а начальник Управления РКМ СКК должен был два раза в месяц лично проверять систему охраны КМВ.167

Конечно же, наиболее внимательно охранялись санатории, поезда с «особым контингентом».168 Прямое отношение к наведению порядка в городах КМВ имело распоряжение руководителя краевой милиции Михельсона 1935 г. об изъятии с улиц населенных пунктов, прежде всего, городов и районных центров, беспризорных и бездомных и отправка их в соответствующие учреждения. Кроме того, усиливалась проверка паспортного режима.169 Весной 1935 г. к преступникам-«гастролерам» и беспаспортным гражданам, замеченным в городах-курортах, стали применяться административные взыскания в форме 30 суток принудительных работ в сельскохозяйственной колонии села Константиновского.170 Только за июль 1937 г. по Кисловодску было выселено 6 человек, по Пятигорску - 1 человек.171

Служба в городах-курортах налагала особую ответственность на милицию, ведь сюда съезжались отдыхающие со всего Советского Союза. КМВ были в этом случае лицом всего края. В 1934 г. по распоряжению краевого УНКВД младшему начальствующему составу и рядовым милиционерам именно курортных городов Кисловодска, Пятигорска, Ессентуков, Железноводска, Минеральных Вод и Нальчика предписывалось пришивать к форме «подворотничок из отбельной ткани».172

В борьбе с уголовными преступниками работники милиции КМВ не раз проявляли умение, самоотверженность и чувство долга, готовность рисковать жизнью. В первые майские дни 1937 г. в г. Ессентуки хоронили фельдъегерей Жученко и Котова, скончавшихся от пулевых и множественных ножевых ранений во время нападения на них бандита из Карачая Хаджи Дауда. Благодаря их сопротивлению и умелым действиям милиционера Черникова и сторожа одной из курортных организаций Чувакова преступника задержали и изъяли портфель с 15 тыс. рублями. Еще раньше при исполнении служебных обязанностей были убиты фельдъегери в Кисловодске, ранен фельдъегерь в Георгиевске.173

Помощник уполномоченного отделения милиции Ессентуков Полуектов 23 июля 1938 г. задержал квартирного вора и вернул ценности и вещи, отдыхающим на курорте женщинам. 14 июня этого же года на базаре Ессентуков участковый сержант милиции Чуприн задержал с ворованными вещами вора-рецидивиста. Постовой милиционер Чевычалов там же задержал крупную спекулянтку из Баку.174 Постовой милиционер С. И. Филимонов 27 апреля в 3 часа утра на Привокзальной площади Пятигорска задержал подозрительного прохожего, который оказался матерым вором-рецидивистом, бежавшим из Орджоникидзевской тюрьмы.175

Для более эффективной борьбы с хищениями и растратами государственных средств решением СНК СССР в 1937 г. в рамках управлений милиции был создан Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности (ОБХСС). В Орджоникидзевском крае ОБХСС выделился в марте 1937 г. на базе УГРО. Аппарат этого нового отдела сформировался уже 1 апреля 1937 г. В штат краевого ОБХСС входило вначале 14 человек из работников уголовного розыска. Возглавил отдел старший лейтенант Григорий Петрович Дроздов. В автономных областях были выделены по два, а в районах - по одному оперативному работнику ОБХСС. В Пятигорске и Кисловодске, как режимных городах, действовали по два работника этой службы. Всего в крае насчитывалось 42 работника ОБХСС.176

В те годы особенно сложным было поддержание на железнодорожном транспорте. Например, в 1934-начале 1935 гг. на железной дороге Минеральные Воды - Прохладная - Моздок действовали 2 шайки грабителей во главе с ворами, бежавшими из заключения. Они вскрывали товарные вагоны и грабили. Работники краевого УГРО смогли ликвидировать банду: было арестовано 9 грабителей, изъято оружие и часть имущества.177

26 апреля 1935 г. вышел специальный приказ наркома внутренних дел СССР о борьбе с уголовными преступлениями на железных дорогах. Начальникам милиции предписывалось посылать своих сотрудников ежедневно на вокзалы, особенно ко времени прибытия пассажирских поездов для снятия с них  воров, хулиганов и социально паразитический элемент. Необходимо было принимать немедленные меры по розыску по заявлениям о мелких преступлениях.178 В связи со сложностью работы по охране порядка на железнодорожном транспорте в 1937 г. вновь была создана железнодорожная милиция.

Развитие в стране в 30-е гг. автомобильного транспорта поставил на повестку дня вопрос о создании специальной службы по контролю над автомобильным и пешеходным движением, а также по охране порядка на автодорогах. Следует отметить, что поддержание порядка на автотранспорте, как уже говорилось ранее, еще в 20-е годы лежало на плечах милиции. Например, в марте 1931 г. исполком Ставропольского городского Совета подготовил положение «О правилах движения по улицам Ставрополя», в котором определялись нормы ведения всех видов транспорта - от гужевого до автомобиля. Наблюдение за правильностью исполнения этого документа, а также за осуществлением технического осмотра велосипедов, мотоциклов, тракторов, автомашин наряду с Автодором и Коммунальным отделом возлагалось на городскую милицию.

Развитие автодорожного транспорта в СССР потребовало концентрации его охраны в одном центре. Поэтому в 1936 г. в рамках милиции была создана Государственная автомобильная инспекция (ГАИ). В Орджоникидзевском крае аппарат краевой ГАИ сформировался к 26 апреля 1937 г. Ее численность насчитывала 31 человек. До этого, 21 августа 1936 г. были организованы квалификационная и медицинская комиссии из 13 сотрудников. В штаты милицейских участков края вводилась должность одного автоинспектора. Начальником краевого ГАИ стал Рудольф Денисович Мергель, помощник начальника УРКМ.

В первый же год существования ГАИ за ударную работу по проведению технического осмотра были награждена группа ее работников, среди которых было 5 автоинспекторов.179 Тем не менее, инспектирование автотранспорта было для нашего края делом новым и очень сложным. К отсутствию опыта добавлялась острая нехватка квалифицированных кадров. К сентябрю 1937 г. оставались вакантными все должности сотрудников ГАИ даже краевого центра, города Ворошилорвска. Кроме того, было 12 вакансий в районных и городских ГАИ. Например, не было автоинспекторов в Советском, Арзгирском, Солдато-Александровском районах, не хватало паспортистов по учету автотранспорта даже в городах Минеральные Воды, Александровск, Невинномысск, Кисловодск.180

Надо учитывать и то обстоятельство, что ГАИ досталось неудовлетворительное автотранспортное хозяйство края, крайне низкая культура водителей и пешеходов. Особенно вопиющим были автохозяйства различных курортных организаций, водители которых привыкли к полной безнаказанности. Так, водительский состав Уполномоченного ЦИК СССР на КМВ, Спецкуруправления ВЦСПС, Курортстроя игнорировал распоряжения милиции, позволял себе вести машины в нетрезвом состоянии. Водители «шабашили», совершая незаконные перевозки. В Кисловодске было 700 водителей, поэтому подобная расхлябанность и вседозволенность шоферов приводили к большому количеству аварий в этом городе. Так за сентябрь 1937 г. произошло 7 аварий, в том числе с человеческими жертвами.181

Несмотря на невысокую загруженность внутренних дорог, в районах дело обстояло не лучше. Например, в Александровском районе нередко задерживали машины без номерных знаков. В результате при всей мизерной насыщенности дорог внутри края автомобилями в Александровском районе за 2 недели произошло 4 аварии. Помимо этого, поскольку просветительская работа среди населения велась пока слабо, жители порой варварски относились к автомашинам. Местная детвора села Александровского бросала в проходящие машины камни и песок.182

В этих условиях помимо организации непосредственной работы инспекторам приходилось вести разъяснительную работу, используя радио и кино, а также формировать помощников из населения. Однако в 1938 г. такая система была еще не налажена. Так в Карачаевской области к концу этого года не было ни одного бригадмильца по ГАИ, хотя желающие среди населения находились. В области необходимо было усилить борьбу с лихачеством водителей, усилить контроль над технической исправностью автомашин, проводить работу по предотвращению аварий. Ведь только в октябре 1938 г. на территории КАО произошло 4 аварии, 2 из них - по вине пьяных шоферов.183

Вместе с тем, уже в этот начальный период деятельности ГАИ формировались положительные традиции высококачественной работы. В 1938 г. в Приказе по УНКВД края отмечалась хорошая работа краевой Госавтоинспекции под руководством Р.Д. Мергеля по выдаче технических паспортов и обмену номерных знаков на автомобилях. Особенно успешно эта работа велась в Буденновском и Новоалександровском районах.184

Одной из задач милиции в рассматриваемые годы было участие в организации мобилизационной работы. Обследование этого направления деятельности районными отделами милиции Орджоникидзевского края в октябре 1938 г. показало, что это дело требует улучшения. В ряде отделов отсутствовали мобилизационные планы, небрежно велась проверка списков воинов запаса, плохо содержались мобилизационные документы. Не было до конца оформлено бронирование милиции на случай военного времени.185 Одновременно в 1938 г. центральные органы НКВД обратили внимание местных управлений на усиление санитарно-оборонной работы, в частности, на расширение сети доноров. Поступило распоряжение определить группу крови у всех работников НКВД и милиции.186

В течение следующего года недочеты в РКМ края были исправлены. Милиция руководствовалась при этом наставлением по мобилизационной работе в органах РКМ, введенным в действие 3 июля 1939 г. На основании Закона СССР от 1 сентября 1939 г. на милицию возлагалась обязанность по учету военнообязанных и призывников с созданием в районных и поселковых отделах милиции военно-учетных столов. Каждый орган НКВД на местах должен был иметь план сбора личного состава по тревоге.

В связи с военной обстановкой в мире в октябре 1940 г. органы НКВД должны были организовывать местную противовоздушную оборону. Для этого в составе НКВД образовывалось управление МПВО, а в городских и районных отделах милиции вводилась должность старших инспекторов по МПВО. Надвигающаяся война подавала первые признаки будущей трагедии во всех сферах жизни советского общества. Приближение военных годин коснулось и милиции.

Примечания к главе 12. «Ставропольская милиция в 30-е годы XX века».

1. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 1. Л. 5 – 6.

2. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 3. Л.91 – 93.

3. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 12. Л. 92.

4. ГАСК. Ф.1852. Оп. 1. Д.60. Л. 56.

5. Мальцева Н.А. Очерки истории коллективизации на Ставрополье. – СПб., 2000. С. 94.

6. ГАСК. Ф. Р-299. Оп. 2. Д. 126. Л. 62.

7. ГАСК. Ф. Р-636. Оп. 2. Д. 1579. Л. 52, 55.

8. Жерлицин Н. Изгибы судьбы. – М., 2001. С.34.

9. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 5. Л. 288 – 289.

10. Очерки истории Ставропольского края. Т. 2. – Ставрополь, 1986. С. 122.

11. Крылов А. Подвиги обретают бессмертие// Кавказская правда. 1982, 27 февраля.

12. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 1. Л. 146.

13. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 3. Л. 216 – 220.

14. Там же. Л. 316.

15. ГАСК. Ф. 1852. Оп. 1. Д. 346. Л. 126.

16. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 3. Л. 7.

17. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 2. Л. 31.

18. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 5. Л. 1.

19. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 1. Л. 21.

20. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 3. Л. 446.

21. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 4. Л. 339.

22. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 5. Л. 109.

23. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 4. Л. 488 – 490.

24. Там же. Л.  491.

25. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 3. Л. 6.

26. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 1. Л. 403 – 404.

27. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 5. Л. 107, 108.

28. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 14. Л. 119.

29. Там же. Л. 30.

30. Там же. Л. 30, 31.

31. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 15. Л. 241.

32. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 18. Л. 204.

33. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 21. Л. 258.

34. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 5. Л. 51 – 52.

35. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 6. Л. 404.

36. ГАСК. Ф. 1852. Оп. 1. Д. 346. Л.197.

37. Архив ГУВД СК. Фонд личных дел сотрудников НКВД Ставропольского края. Д. 13432. Л. 1 – 97.

38. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 14. Л. 4.

39. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 14. Л. 29.

40. ГАСК. Ф. Р-636. Оп. 2. Д. 1579. Л. 52.

41. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 4. Л. 253.

42. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 9. Л. 73.

43. Там же.

44. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 13. Л. 242.

45. Власть Советов, 1932, 6 сентября.

46. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 18. Л. 202.

47. Там же. Л. 99.

48. Там же. Л. 202.

49. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 13. Л. 335.

50. Описание форменной одежды РКМ в 30-е годы  см.: Гонюхов С.О., Горобцов В. И. Российская и советская милиция в мундире. 1917 – 1943. – М., 2000. С. 66 – 67.

51. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 8. Л. 92.

52. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 2. Л. 82.

53. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 10. Л. 242.

54. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 11. Л. 56.

55. Гонюхов С.О., Горобцов В. И. Российская и советская милиция в мундире. 1917 – 1943. – М., 2000. С. 104 – 105.

56. Органы и войска МВД России. – М., 1996.

57. ГАСК. Ф. Р-636. Оп. 2. Д.1579. Л. 52.

58. Там же. Л. 28.

59. Там же. Л. 225.

60. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 13. Л. 334.

61. ГАСК. Ф. Р-636. Оп. 2. Д.1579. Л. 52.

62. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 1. Л. 502.

63. Там же. Л.511 – 512.

64. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 8. Л. 151 – 152.

65. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 9. Л. 382, Д. 14. Л. 23.

66. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 9. Л. 39 – 40.

67. Там же. Л. 353 -363.

68. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 14. Л. 23.

69. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 13. Л. 226.

70. Там же. Л. 362.

71. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 7. Л. 554.

72. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 15. Л. 54.

73. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 9. Л. 515 – 521.

74. Там же. Л. 510 – 511.

75. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 5. Л. 130.

76. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 9. Л. 512.

77. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 21. Л. 160.

78. Там же. Л. 13 – 20.

79. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 16. Л. 129.

80. Ордженикидзевская правда. 1939, 11 ноября,.

81. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 2. Л. 403.

82. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д.1. Л. 37.

83. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д.2 . Л. 446.

84. Там же. Л. 634.

85. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 1. Л. 154.

86. Там же. Л. 286.

87. Там же. Л. 415.

88. АрхивГУВД СК. Ф. 43. Д. 5. Л. 75.

89. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 76. Л. 479 – 480.

90. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 14. Л. 126.

91. Там же. Л. 174.

92. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 1. Л. 319.

93. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 14. Л. 311.

94. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 8. Л. 519.

95. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 9. Л. 105 – 106.

96. Красный Карачай. 1938, 14 ноября.

97. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 4. Л. 46.

98. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д.6. Л. 335.

99. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 10. Л. 19.

100. Там же. Л. 348.

101. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д.4. Л. 112.

102. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 12.  Л. 540.

103. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 20. Л. 19.

104. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 11. Л. 119.

105. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 16. Л. 42.

106. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 11. Л. 128.

107. Там же. Л. 158.

108. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 14. Л. 23.

109. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 16. Л. 209.

110. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 11. Л. 129.

111. Там же. Л. 151, 152.

112. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 14. Л. 120.

113. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 8. Л. 164.

114. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д.18. Л. 283.

115. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 8. Л. 469.

116. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 3. Л. 96 – 98.

117. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 7. Л. 230.

118. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 7. Л. 283.

119. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д.9. Л. 1.

120. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 16. Л. 74.

121. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 19. 105.

122. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 1.  Л. 572 –573.

123. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 6. Л. 135.

124. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 8. Л. 353 – 355.

125. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 9. Л. 37.

126. Там же. Л. 91.

127. Там же. Л. 94.

128. Орджоникидзевская правда. 1939, 11 июля.

129. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 4. Л. 142.

130. Коммунар. 1933, 27 июня.

131. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 8. Л. 398 – 399.

132. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 13. Л. 253.

133. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 9. Л. 76.

134. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 12. Л. 19.

135. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 7. Л. 45.

136. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 4. Л. 73.

137. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 9. Л. 414.

138. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д.16. Л. 179.

139. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 8. Л. 466 – 468.

140. Коммунар. 1932, 3 июня.

141. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 3. Л. 352.

142. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 6. Л. 310.

143. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 9. Л. 380.

144. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 12. Л.153.

145. ГАСК. Ф. 1852. Оп. 1. Д. 346.

146. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 7. Л. 312.

147. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 8. Л. 299.

148. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 9. Л. 396.

149. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 10. Л. 177.

150. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 8. Л. 55.

151. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 14. Л. 70.

152. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 8. Л. 299.

153. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 12. Л.151, 152.

154. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 14. Л. 293.

155. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 11. Л. 421.

156. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 4. Л. 478.

157. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 13. Л. 405.

158. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 5. Л. 307.

159. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 15. Л . 214.

160. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 4. Л. 482.

161. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д.4. Л. 18.

162. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 11. Л. 215.

163. Там же.

164. Там же. Л. 216.

165. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 16. Л. 69 – 72.

166. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 8. Л. 481.

167. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 8. Л.483, 482.

168. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 8. Л.487.

169. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 6. Л. 137.

170. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 4. Л. 4.

171. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д.14. Л. 344.

172. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 1. Л. 263.

173. Архив ГУВД СК. Ф.43. Д. 11. Л. 49.

174. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 14. Л. 310.

175. Там же.

176. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 13. Л. 397 – 398.

177. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 4. Л. 339.

178. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 4. Л. 465.

179. Архив УВД СК. Ф. 43. Д. 10. Л. 486.

180. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 12. Л. 22 4 – 226.

181. Там же. Л. 369.

182. Там же.

183. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 16. Л. 181 – 182.

184. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 14. Л. 48.

185. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 16. Л. 152.

186. Архив ГУВД СК. Ф. 43. Д. 18. Л. 85.

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2021, МВД России