Глава 2 Органы правопорядка на Ставрополье в первой половине ХIХ века

После свержения с престола и убийства императора Павла I в марте 1801 г. на престол вступил его сын Александр I. В стране были проведены административные реформы. Указом императора Александра I в России в 1802 г. были созданы министерства, заменившие коллегии. Система стала более строгой и упорядоченной. Теперь управление страной строилось по вертикали при строгом единоначалии соответствующего министра и ужесточении персональной ответственности работников всех рангов и уровней. Полиция вошла в состав Министерства внутренних дел. В составе министерства была создана вторая экспедиция «спокойствия и благочиния», в ведении которой находилась полиция государства. Первым министром внутренних дел был назначен один из ближайших сподвижников императора  В.П. Кочубей. Им были снова восстановлены управы благочиния.

Придавая исключительно важное значение охране порядка в  государстве император Александр 1 своим указом 25 июля 1810 г. образовал министерство полиции, которое просуществовало до 1819 г., когда оно снова было передано в состав Министерства внутренних дел. Все эти годы министерство возглавлял генерал А.Д. Балашов. Министерство полиции состояло из трех департаментов: хозяйственного, исполнительного и медицинского. Однако из-за множества возникших неудобств оно в 1819 г. было упразднено, а его функции вновь перешли к Министерству внутренних дел.

В начале ХIХ века было пересмотрено административное устройство страны. Это коснулось и Северного Кавказа. Поскольку управление таким обширным краем из Астрахани, особенно при тогдашних средствах связи, было весьма затруднительным, то 15 ноября 1802 года был издан указ о разделении Астраханской губернии на Астраханскую и Кавказскую.

В Кавказскую губернию, с центром в городе Георгиевске, вошли Александровский, Георгиевский, Кизлярский, Моздокский и Ставропольский уезды. Во вновь образованной Кавказской губернии было учреждено губернское правление, местные учреждения и присутственные места.

Полиция губернии находилась в непосредственном подчинении гражданского губернатора и губернского правления, которым была подотчётна по всем вопросам. Полиция по существу была ответственна за всю исполнительную власть в уезде и должна была информировать вышестоящую власть по всем вопросам жизни уезда, города. Ей поручалось вести следствие по тем или иным проступкам, следить за порядком в населённых пунктах. В сельской местности в населённых пунктах полицейских не было. Там вся ответственность за поддержание порядка лежала на сельских обществах. Функции полиции выполняли десятские и сотские, избираемые сельским сходом из крестьянской среды. Ими руководили земские заседатели, за которыми закреплялась определённая территория.

В начале XIX в. Ставропольская губерния делилась на 5 уездов: Кизлярский, Моздокский, Георгиевский, Александровский и Ставропольский.

В губернское управление входили: гражданский губернатор, губернское правление, казенная палата, палата уголовного и гражданского суда. Уездное и городское управление состояло из  земской и городской полиции и уездного суда, устроенного по примеру судов империи. Помимо этого действовали особые установления: верхний пограничный суд в Моздоке, родовые суды и расправы в Большой и Малой Кабарде. 

МВД, обладая широкими полномочиями, расходовало огромные средства. В Кавказской губернии это составляло около одной трети губернского бюджета. Что же касается непосредственно расходов на полицию, то эти расходы из государственных средств были весьма скромными. Основные расходы на её содержание шли за счёт денежных сборов в уездах среди населения. К примеру, в 1819 г. по городу Моздоку, по данным коменданта подполковника Котырева, с 2279 душ было собрано всего 8404 рубля 21 коп., в том числе на содержание полиции 1618 руб. 80 коп.1

По данным Александровского уездного нижнего земского суда на разъезды земской полиции  по делам службы на год из всех селений было выделено 38 пар лошадей, на содержание которых в год требовалось 26 тыс. рублей. На содержание в казённых селениях при хлебных магазинах стражников требовалось на каждого по 100 руб., а всего 3500 руб. Так как в это время частыми были набеги горцев, то все селения были обнесены валом, простейшими укреплениями. Из них можно было выехать только через караульные ворота, которые были установлены «для ограждения от заразы, хищников и для спокойствия жителей». Для несения службы на них было выделено 40 человек, которым в год полагалось 100 руб. каждому, а всего 4000 руб. Кроме того, необходимо было содержать сборные избы. И всё это требовало расходов, которые правительство переложило непосредственно на плечи населения.2

Алексей Петрович Ермолов

Алексей Петрович Ермолов родился в старинной обедневшей дворянской семье. Годовалым ребенком был зачислен в лейб-гвардии Преображенский полк. В 17% г. вошел в состав экспедиционного корпуса графа Зубова и принял участие в Персидском походе. При Павле I был заключен в крепость, а потом сослан на жительство в Костромскую губернию. Участвовал во всех более или менее крупных сражениях Отечественной войны 1812 г. Отличился в Бородинской битве, где отбил у французов батарею Раевского. На совете в Филях выступал за сражение под Москвой. Во время заграничных походов 1813 1814 гг. командовал артиллерией всей действующей армии.

С 1816 г. командир Отдельного Грузинского (с 1820 г. Кавказского) корпуса, управляющий Гражданской частью в Грузии, Астраханской и Кавказской губерниях. В 1817 г. находился с дипломатической миссией в Персии, где провел переговоры с правительством Фетх - Али-шаха и сумел сохранить земли, отошедшие к Российской империи по Гюлистанскому миру 1813 г.

«Кавказ, - говорил Ермолов, что огромная крепость, защищаемая полумиллионным гарнизоном. Надо или штурмовать ее, или овладеть траншеями. Штурм будет стоить дорого. Так поведем же осаду!»

Обладая фактически неограниченной властью, проводил жесткую колониальную политику, за что получил прозвище «проконсул Кавказа». Уделял большое внимание созданию местного законодательства и устройству новой системы управления краем. При нем были благоустроены курорты в Ессентуках. Пятигорске, Кисловодске, построен госпиталь для солдат в Тифлисе. Он содействовал развитию сельского хозяйства в крае, привлечению на новые земли немецких колонистов, строительству новых путей сообщения.

Являясь сторонником суворовских методов обучения и воспитания войск, запрещал изнурять солдат фронтовыми учениями. Ермолов пользовался большой популярностью в армии. «У меня верит солдат, что он мне товарищ!» Эти ермоловские слова не были простой фразой. Он оставался именно товарищем солдату, сам являя пример выносливости, стойкости и мужества. Во время междуцарствия 1825 г. занимал выжидательную позицию, несколько дней медлил с принесением Кавказским корпусом присяги императору Николаю I. В 1827 г. подал в отставку и навсегда покинул Кавказ.

По словам Л.С. Пушкина: «Кавказский край, знойная граница Азии любопытен во всех отношениях. Ермолов наполнил его своим именем и своим гением...»

Последние годы своей жизни он проживал в своем орловском имении, частью в Москве, где пользовался особенным почетом и уважением. В войну 1853-1856 гг. москвичи избрали его начальником ополчения своей губернии. Звание это было лишь почетным, так как престарелый генерал не способен был больше к военной деятельности.

Памятник генералу Ермолову, так много сделавшему для России на Кавказе, в советское время был установлен только в г.Грозном, где был разрушен в начале 90-х. Единственный памятник в России гениальному полководцу установлен на Ермоловском бульваре в г.Ставрополе. Автор памятника - Заслуженный скульптор России Н.Ф.Санжаров.

 

В Георгиевском уездном земском суде на содержание полиции в 1819г. было израсходовано 20739 руб. из 62795 руб. всех расходов.3 Из приведённых данных видно, что население должно было само обеспечивать себе защиту.

В 1811 г. появился еще один полицейский орган – внутренняя стража для несения караульной и конвойной службы (прообраз внутренних войск МВД России), просуществовавшая до 1864 г. Помимо специфических воинских обязанностей на нее были возложены и полицейские. Она могла быть задействована для исполнения приговоров суда, поимки и истребления восставших, беглых преступников, для охраны порядка во время стихийных бедствий и т.д.

Основное ее отличие от других полицейских органов было в военной организации.

Создание караулов внутренней стражи в 1818 г. на территории губернии было поручено начальнику инвалидной команды Георгиевского внутреннего гарнизонного батальона майору Гану. Ему было предписано действовать в строгом соответствии с инструкциями начальника 4-й бригады полковника Еворского, который в свою очередь получил их от командующего 8-м округом внутренней стражи генерал-майора Степанова.

Сама идея создания караулов в Ставрополе и во всех уездных городах Кавказской губернии принадлежала Александру I. При этом в случае, если при установлении караулов по уездным городам встретился бы недостаток в служащих инвалидах, предписывалась возможность их замены не служащими по примеру Тверской губернии. Единственным исключением было то, что не служащие должны были вступать в караул не с ружьями, а с тесаками. При создании караулов во всех уездных городах людей необходимо было поставить на четыре или, в крайнем случае, на три стены города.

Контроль за исполнением данного предписания был возложен на генерала графа А.А. Аракчеева. Выполняя волю императора, он обратился с соответствующим отношением к начальнику главного штаба императора генерал-адъютанту князю Волконскому о скорейшей реализации данного поручения.

В городе Ставрополе ежесуточный состав инвалидной команды состоял из 10 унтер-офицеров и 65 рядовых. При этом унтер-офицерский караул в черте города на территории городской тюрьмы, находящейся на площади, состоял из унтер-офицера и 15 рядовых, разделенных на 5 постов по 3 человека.4

Петр Дмитриевич Горчаков

 

Первый генерал-губернатор образованной Кавказской области, которого в неофициальной переписке еще именовали областным начальником, Петр Дмитриевич Горчаков происходил из древнего княжеского рода Рюриковичей. Родился он в 1789 году в семье Дмитрия Петровича Горчакова, человека глубоко штатского, некогда известного члена Российской академии, автора сатирических и комических опер и театральных постановок. Юный Петр Горчаков начал службу в 1807 г. в юнкерском звании. Затем участвовал во всех войнах начала XIX в. В 1820 г. был назначен управителем грузинской Имеретии. Через два года утверждается губернатором Кавказской области.

«Князь Горчаков, - писал краевед И. Бентковский, - успел возбудить соревнование у ставропольских граждан к строительству. Граждане увидели, что сооружение капитальных строений не может обессилить их материальные средства, но даже если потратили на постройки последние свои капиталы, вскоре были вознаграждены вдвойне. Город распространился теперь по горе на запад и к северу от крепости по крутому горному скату...».

Затем уже князь Горчаков направил усилия горожан на застройку городской земли к югу и востоку от крепости. Именно при нем Большая Черкасская улица стала приобретать черты городского проспекта и главного торгового центра. Еще в 1810 г. в Ставрополе обосновалось несколько армянских семейств, способствовавших развитию здесь торговли. Горчаков решил переселить из Георгиевска еще около 30 семейств. «Армяне из любви к генералу, - писал Бентковский, - беспрекословно выполнили его желание, и в начало 1826 г. в Ставрополе они образовали целый торговый район, где позже возникла улица Армянская».

В период правления Горчакова Кавказской областью границы России с горцами все более удалились от Ставрополя, где по - прежнему находилась столица хоперских казаков.

Горчаков стал инициатором открытия в Ставрополе духовного училища, или бурсы. С устройством Кавказской области и открытием все новых и новых православных храмов потребность в грамотных отцах церкви все более возрастала. Горчаков обращается с ходатайством об открытии духовного училища в Священный Синод, на что в 1823 г. с согласия императора приходит положительный ответ.

Значительную часть своего времени Горчаков проводил на Кавказской линии, где энергично устраивал новые казачьи станицы. В 1825 г. Горчаковым устраивается Кубанская кордонная линия со станицами Барсуковской, Невинномысской, Баталпашинской, Кардоникской и др. Одновременно новые казачьи станицы с редутами и кордонами устраиваются и на восточном крыле линии, где обстановка, как, кстати, и в Карачае, все больше осложнялась, чему в немалой степени способствовала Турция, засылавшая на Кавказ своих агентов. Опорным пунктом Турции на Северном Кавказе была Анапа, одновременно являвшаяся центром работорговли. Петр Дмитриевич Горчаков настаивал на взятии Анапы, что, однако, было осуществлено черед два года уже новым генерал-губернатором Кавказской области Емануелем.

19 ноября 1825 г. умер Александр I. Вступление на престол императора Николая I было сопряжено с восстанием декабристов. Горчакову пришлось принимать первых сосланных на Кавказ декабристов. На Кавказскую линию из Петербурга в строю пришли Сводный гвардейский полк и солдаты Черниговского полка, участвовавшие в событиях на Сенатской площади северной столицы России. Петр Дмитриевич Горчаков одним из первых проявил сострадание и заботу о ссылаемых на Кавказскую линию декабристах. Это проявилось и в отношении к Грибоедову, который в январе 1826 г. был арестован в крепости Грозной по подозрению в связях с декабристами. В сопровождении фельдъегеря Уклонского он был первоначально доставлен в Ставрополь, где Горчаков подготовил записку о самом лояльном поведении арестованного. Известно, что Грибоедов и Горчаков были хорошо знакомы.

В июле 1826 г. князь и первый генерал-губернатор Кавказской области сдал все дела новому генерал-губернатору - генералу от кавалерии Емануелю.

 

Обстановка в губернии в начале Х1Х в. была очень сложной. В условиях Кавказской войны незащищённые крестьянские селения постоянно подвергались набегам горцев или степных народов, отряды которых проникали в самые отдалённые уголки губернии. При набегах они подвергали их грабежам, уводили пленных, а сопротивлявшихся убивали. Полиция же практически ничего не могла им противопоставить.

Одним из бедствий для населения области были постоянные хищения горцами, ногайцами, калмыками скота. Дело в том, что в условиях длившейся Кавказской войны территория губернии была наводнена крупными и мелкими вооружёнными группами, которые нападали на поселян, работавших в степи, пасших скот. Особенно страдали поселения, расположенные вблизи театра военных действий. Вооружённые группы всадников легко просачивались через заградительные кордоны. Будучи на лошадях они быстро передвигались по территории уездов, нападая на население как в степи, на дорогах, так и в сёлах.

Для защиты населения войск не хватало, а полиция, будучи малочисленной, не могла им противостоять. Но после всякого набега, увода в плен людей, угона скота властями полиции поручался розыск захваченного. Набеги горцев не только наносили огромный ущерб, но и вселяли страх в людей.

Многочисленные отряды конных горцев численностью от 10-20 до нескольких сотен человек свободно проникали через слабые заградительные кордоны на территорию области и, продвигаясь мобильно, грабили незащищённые или слабо защищённые крестьянские сёла, нанося им серьёзный материальный ущерб. Пострадавшие нуждались в помощи со стороны государства, которое вынуждено было её оказывать, поскольку от этого зависело освоение региона и утверждение России на Кавказе.

Так, 8 августа 1818 г. крестьяне с. Бургун-Маджары, завершив полевые работы за рекой Кумой, засветло возвращались в село. Неожиданно на них налетела группа конных людей. Обрубив у хомутов ремни, они забрали лошадей, сняли с женщин платья и уехали вниз по реке Куме. Всего было ограблено на 752 рубля 52 копейки. Когда потерпевшие пришли в село и сообщили о случившемся, то в погоню за грабителями были посланы верховые вооружённые крестьяне, но догнать грабителей им не удалось, те успели скрыться.5

В ночь с 5 на 6 сентября 1818 г. у жителей слободы Новоселицы Александровского уезда Ивана Савина и Кирея Костянова, во время нахождения их в поле для уборки хлеба, набежавшими двумя вооружёнными верховыми калмыками были отбиты 3 лошади и 2 жеребёнка.6

В сентябре 1820 г. в 3-х верстах от с. Новозаведенного Георгиевского уезда группа неизвестных людей из 25 вооруженных всадников ограбила крестьян, забрала лошадей, убив при этом жителя села Гурова.7 Эти и подобные им случаи поручалось расследовать полиции. Но расследование, как правило, заходило в тупик, поскольку следы терялись в местах недоступных для неё.

Правительство, заинтересованное в том, чтобы территория Северного Кавказа осваивалась, принимало меры, чтобы компенсировать хотя бы частично те потери, которые крестьяне несли от грабежей. Учёт разграбленного имущества вела полиция, она и способствовала получению компенсации.

К примеру, крестьяне села Круглолесского Александровского уезда в 1821-1823 гг. неоднократно подверглись нападениям закубанских горцев, в результате которых было убито 50 человек, захвачено в плен 395 человек, угнаны 644 лошади, 1064 головы крупного рогатого скота и сожжены несколько домов. По просьбе губернатора Министерство финансов ассигновало в распоряжение Кавказской казенной палаты пять тысяч рублей на закупку хлеба, скота и полевых орудий для пострадавших хозяев. Кроме того, Казенная палата распорядилась о приостановлении на время взыскания с жителей села казенных податей.

Население области несло огромные убытки от нападений горцев. Потерпевшие убытки могли получить компенсацию за счёт скота, брошенного при бегстве или отбитого войсками.

Для организационного разрешения вопросов была создана специальная комиссия. Полиции было поручено  вести учёт похищенного у населения, а также той компенсации, которая ему выдавалась. Поэтому население обращалось к начальству с просьбами о компенсации убытков. Но компенсация покрывала лишь незначительную часть разграбленного. К примеру, по данным полицмейстера в городе Ставрополе остались неудовлетворёнными с 1810 г. по 24 мая 1818 г. убытки: 450 лошадей, 261 голова крупного рогатого скота на общую сумму 91956 рублей.8

Бывали случаи, когда просителям отказывали. Так, в 1822 г. жители села Незлобного Георгиевского уезда А. Болдин, Ф. Щенин обратились по уполномочию сельского общества к генерал-майору Сталю с прошением об удовлетворении потерь, полученных от кабардинцев в 1811-1813 гг.: 151 лошадь, 19 голов крупного рогатого скота, но без всяких доказательств, ссылаясь только на похищение в 1813 г., за которое они получили от раздававшего «баранту» есаула Волгского полка 161 голову.

Одним из средств защиты населения от грабежей стал перевод в 1832 г. более 30 сел государственных крестьян в казачество для дополнительного закрытия прохода горцев в степные районы области. Это в какой-то мере ослабило давление горцев на мирное население и сократило вторжение вооружённых отрядов в область.

Предложение начальника области генерал-лейтенанта Вельяминова при поддержке главнокомандующего Отдельным Кавказским корпусом, генералом от инфантерии Е. Розеном о подчинении калмыков Большого и Малого Дербетовских улусов в полицейском отношении в ведение Кавказского начальства МВД поддержало.

При этом было подчёркнуто, что поскольку начальство должно в соответствии с этим наблюдать по полицейской части «за тишиною и пресекая всякие самовольства и грабежи, но в отношении тяжелобольных и других, следует предоставить разбирательство оных управлению над Калмыцким народом установленному».

Областное правление, приняв указание к сведению, разослало соответствующее указание в полицейские управления.9

Нелёгкой обязанностью полиции было обеспечение выполнения населением различного рода натуральных повинностей, в том числе при проезде царственных особ и прохождении воинских частей. Особенно тяжело было жителям в городах и сёлах, расположенных по Черкасскому и Черноморскому трактам, ведущим на Кавказ.

Задачей полиции по всему пути следования необходимо было обеспечить войска квартирами в порядке квартирной повинности населения. Для этого заранее полиции, нижним земским судам давалось соответствующее предписание.

Так, командир 1-го Малороссийского казачьего полка направил 9 октября 1833 г. в Ставропольское полицейское управление отношение о том, что для прохода вверенного ему полка по распоряжению генерал-лейтенанта Вельяминова в уездный город Александров, он  вступит в г. Ставрополь 19 октября. В связи с этим полиция должна была дать распоряжение об отводе для полка квартир: одну для штаба, 22 офицерских, 638 для нижних чинов и конюшни для 660 лошадей, а также сообщить справочные цены на фураж и продовольствие.10

Полиции приходилось заниматься вопросами, связанными с различными сторонами жизни людей в тех или иных ситуациях. Так, 25 февраля 1822 г. генерал А.П. Ермолов после обращения к нему вдовы тифлисского жителя Д. Согомоняна направил письмо Кавказскому гражданскому губернатору О.В. Горскому, в котором сообщал о том, что согласно жалобе, проживающий уже 16 лет в городе Кизляре её старший сын Мосес не доставляет ей с малолетним сыном и дочерью нужного содержания, в то время как она не имеет даже дневного пропитания. Ермолов попросил Горского через местное начальство распорядиться, чтобы Мосес Согомонян «непременно был побуждён к доставлению матери своей с детьми ея нужного содержания соразмерно состоянию его, в чём обязать его подпискою».11 10 апреля Кизлярская городская полиция рапортовала губернатору о том, что М. Согомонян был 5 апреля вызван в полицию, где обязался ежегодно отсылать матери 150 рублей и сразу направил в Тифлис 100 рублей.12

Одной из важнейших задач полиции было наблюдение за тем, чтобы государственная казна регулярно пополнялась средствами, податным населением вовремя исполнялись повинности, не нарушался питейный сбор. Наиболее остро стоял вопрос о питейном сборе в Кизлярском и Моздокском уездах, где в огромных количествах производилось виноградное вино. Жители, нарушая запреты, продавали молодое вино, чихирь, тем самым подрывали казённые доходы от продажи хлебного вина. Уставом о питейных сборах право продажи виноградного вина было предоставлено только содержателям погребов, поэтому начальством вменялось в обязанность полиции пресекать противозаконные действия по продаже чихиря.

Но на практике это было делом трудным. Областному начальнику постоянно поступали сообщения о такого рода нарушениях. В связи с этим на места давались очередные указания, а полиция и земские суды информировали начальство, что сделано по выполнению предписаний.

Так, Кизлярский земский суд в январе 1823 г. доносил рапортом начальнику Кавказской области генерал-майору Сталю какие приняты меры в уезде по выполнению его указаний по данному вопросу. В рапорте констатировалось, что городские полицейские прекращают незаконную продажу вина неохотно. За это областной начальник поставил на вид исправнику и предупредил о недопустимости подобных явлений. В связи с этим в населённые пункты уезда был командирован член земского суда Фёдоров с наказом прекратить безобразия с незаконной продажей чихиря. Был также командирован член уездного правления по питейным сборам. Полиции было поручено предупредить всех о том, что те, кто торгует чихирём, будут наказаны по всей строгости законов. Все торгующие должны были доставляться в уездный земский суд, где должно было вестись разбирательство. Предписания были также направлены всем казачьим начальникам на территории уезда.13

В начале ХIХ в. в Кавказской губернии наблюдалась практика, когда состоятельные лица, не имеющие права владеть людьми, держали у себя крепостных крестьян, что было вопреки российским законам, дававшим это право только дворянам. Полиция на это смотрела сквозь пальцы, часто не бескорыстно. По этому поводу некоторые чиновники забили тревогу. Так, Кизлярский уездный стряпчий Говорун в феврале 1820 г. доложил управляющему в Грузии и на Кавказе генералу Ермолову о том, что в городе Кизляре у многих жителей, не имеющих на то права, проживают с давних пор по достоверным письмам крепостные крестьяне. В связи с этим А.П. Ермолов дал распоряжение Кизлярскому городничему вместе со стряпчим немедленно провести расследование, выявить таких людей и поступить с ними в соответствии с законом. Это же предписывалось сделать по всей губернии и доложить ему. Кавказское губернское правление, выполняя поручение, 6 марта поручило городским и земским полициям, чтобы они постоянно извещали правление о том, какие ими приняты меры по данному вопросу, а материалы представить губернскому прокурору.

Нередко информация, представляемая полицией, не удовлетворяла начальство, которое считало её неполной и часто не связанной с предыдущей.

Когда речь идёт об эффективности работы полиции, то здесь нужно иметь в виду не только уровень квалификации, но и то, что штат её  был весьма ограничен, а при существовавших средствах связи получение тех или иных сведений было очень затруднительным. Немаловажным было и то, что оплата труда её работников была очень низкой. Это не только знали, но и понимали на самом верху. Достаточно сказать, что земский исправник в это время получал 300 рублей в год, сельский заседатель 100 рублей, что никак не стимулировало того, чтобы на работу в полицию шли подготовленные люди.

Министр внутренних дел А.А. Закревский считал, что такие низкие оклады привели к тому, что канцелярии полицейских управлений заполнены людьми, которые не нашли иного места службы. «В сём положении, кто может льститься надеждою удержать руку истаивающего от нужды человека принять предлагаемых, а может быть и втайне требуемых от просителей мелких денег? Это есть корень лихоимства и разврата чиновников».14

В то же время такие указания нередко приводили к тому, что факты злоупотреблений среди полицейских чинов оказывались безнаказанными. Но после немногих «принципиальных» разбирательств злоупотреблений у полицейских пропадало всякое желание писать по начальству жалобы и информировать его об истинном положении дел.

22 сентября 1826 года в областной Ставрополь прибыл новый командующий войсками на Кавказской линии, в Черномории и Астрахани, начальник Кавказской области, генерал-лейтенант Георгий Арсеньевич Емануель.

Георгий Арсеньевич Емануель

В книге князя Голицына «Жизнеописание генерала Емануеля...», изданной в Санкт-Петербурге в 1851 г., говорилось: «Молодой венгерский дворянин, без всякого покровительства, кроме мужества своего, твердой воли, прямодушия и непоколебимой привязанности ко всему тому, что требует долг чести и Долг службы, приезжает в Россию, а по истечении тридцати лет является генералом от кавалерии и начальником Кавказской области».

Приняв военное командование на Линии, генерал Емануель вскоре привел к присяге на подданство России 76 аулов балкарцев, лигорцев, карабулаков и др. Одновременно он продолжил начатое прежним губернатором Горчаковым обустройство казачьих станиц и крепостей по Тереку и Кубани и их притокам, перекрывавшим проходы из ущелий и долин. «От границ Черного моря до Каспийского, - гласит документ, - он начал помимо укреплений первой линии Кавказского, Кубанского, Хоперского и Волгского полков с казачьими станицами и крепостями создавать вторую, «резервную линию», что должно было положить совершенную преграду набегам чеченцев...».

Емануель старательно укрепляет тылы армии, улучшив Комиссариатскую комиссию, ведавшую снабжением Кавказской армии вооружением, обмундированием и денежным довольствием.

В 1828 г. Оттоманская Порта (Турция) объявила войну России. Карачаевский князь Ислам Крымшамхалов, получивший от турецкого султана титул «вали» - губернатор, и турецкий военачальник Магомет-Ага начали военные действия против России, захватив и разгромив селение Незлобное. Генерал Емануель повел наступление, на Карачай из Кислых Вод, одновременно из Баталпашинского укрепления (ныне - г. Черкесск) вышел отряд генерала Андропова, а из Кабарды - генерала Турчанинова. 20 октября на Бийчесынском плато произошло первое и последнее сражение русских войск с карачаевцами, закончившееся полным поражением последних. На следующий день к Емануелю прибыла делегация во главе с вали Исламом Крымшамхаловым с просьбой о пощаде и «о приеме в подданство России».

В июне того же 1828 г. Емануель совершил военную экспедицию в верховья Урупа, где были приведены к присяге на российское подданство бесленеевцы и абазехи. Тогда же Емануель был пожалован императором Николаем I званием генерала от кавалерии.

В том же 1828 г. после ожесточенного боя со стороны моря и суши пал главный бастион Турции на Кавказе - крепость Анапа. «Теперь, после падения Анапы, - писал Грибоедов из Ставрополя Булгарину, - все переменилось: разбои и грабительства утихли... Генерал Емануель отправился в Анапу, чтобы принять присягу от тамошних князей. На дороге с той стороны Кубани толпами к нему выходили навстречу горские народы с покорностью и подданством».

Георгий Арсеньевич Емануель, как писал князь Голицын, «желая собрать точные сведения об этой стране, о высоте гор, богатств в лесе, пастбищах, минералах... найти места для военной линии, которая бы защитила навсегда жилища на равнинах от вторжения, решил предпринять военную научную экспедицию к Эльбрусу». В 1829 г. генерал обратился к Императорской Академии наук с предложением организовать научную экспедицию в глубь Кавказских гор, на что получил положительный ответ. Во главе предстоящей экспедиции поставлен академик Купфер, а ее членами стали адъюнкты академии - физик Ленц, ботаник Мейер, зоолог Менетри, геолог Вансович.

29 июня 1829 г. участники экспедиции вместе с генералом Емануелем и большим казачьим отрядом из Пятигорска через долину Малки направились к Эльбрусу, проводя полевые исследования. На сам ледяной исполин до 600 футов поднялись лишь физик Ленц с казаками и два проводника-кабардинца, в том числе Хилар Хаширов. Последнему удалось взойти на одну из вершин Эльбруса, что видел сам Емануель в подзорную трубу. В честь этого события в лагере экспедиции раздался пушечный выстрел.

Уже позднее были отлиты чугунные доски с текстом, рассказывающим об этом событии. Возвращалась экспедиция уже по долине Кубани, где обнаружила свинцовые и серебряные руды, кислые и железные источники, а у Хумаринского поста - выходы каменного угля, а также расположенный вблизи древний византийский храм. Храм этот зарисовал известный пятигорский зодчий Иосиф Бернардацци, опубликовав рисунок в Парижском атласе, изданном Ф. Дюбуа де Монпре.

Помимо военных дел генерал Емануель с той же энергией занимался и гражданскими делами. В 1826 г. на Кавказе была учреждена экстрапочта, что потребовало устройства новых почтовых станций и улучшения трактов и дорог. Путь из Ставрополя в Пятигорск Емануелем был сокращен за счет учреждения новой дороги от станции Сабля.

Много усилий потратил генерал и на развитие торговли в новом крае. На пограничных с горцами землях им устраиваются многочисленные «меновые дворы» с -большими запасами соли и зерна, где решались не только торговые сделки, но зачастую и вопросы войны и мира. В самом Ставрополе по инициативе Емануеля был выстроен каменный гостиный ряд, о чем сообщала медная доска на здании: «Сей гостиный ряд выстроен попечением областного начальника, генерала от кавалерии Емануеля иждивением ставропольских купцов в 1828 г.».

Круг деятельности генерала был необычайно широк. Он поощрял фабричную промышленность, прежде всего - выделку кож, производство шелка-сырца, изготовление водки и др. Поощрял земледелие и животноводство. Стал первым, кто организовал разведение лесов в области. «Недостаточность лесов в области, - сообщает архивный документ, - обратила на себя его внимание. После нескольких опытов, сначала неудачных, началось разведение лесов посредством рассадки однолетних деревьев, перенесенных с Кубани, что имело совершенный успех». «Емануель, - сообщает другой документ, - научил жителей области разводить пчел, и по его настоянию пчеловодство сделалось значительной отраслью народных доходов».

За заслуги в деле процветания Кавказской области генерал Емануель в 1830 году был пожалован императором «в вечное и потомственное владение 6000 десятин земли», в том числе по-над Ташлой у Ставрополя. Здесь он устроил свою дачу, впоследствии именуемую Емануелевской (сегодня - район горбольницы № 2).

Между тем Кавказская война продолжала разгораться, что потребовало от Георгия Арсеньевича Емануеля, отложив гражданские дела, отдать себя делам военным. «Как военный человек, - писал князь Голицын, - Емануель обладал необыкновенными качествами: мужеством, хладнокровием и необыкновенным присутствием духа». И когда в 1831 г. фанатик Кази-Мулла с огромным скопищем горцев напал на русскую крепость Внезапную, генерал Емануель повел туда свои войска. У селения Акташ Аух, где неприятель был обращен в бегство, Емануель получил самое страшное, уже седьмое ранение, после которого он не смог оправиться.

Георгий Арсеньевич - прекрасный семьянин, отец семи дочерей и трех сыновей, - сдав Кавказскую область новому губернатору, поселился вблизи города Николаева в Елисаветграде, в своем имении, где скончался 14 января 1837 г. в возрасте 47 лет. Он был похоронен в семейном склепе под небольшой православной церковью. Император Николай I всем детям покойного назначил пенсию в 10 тыс. рублей, а одна из дочерей Емануеля - Мария - была пожалована во фрейлины Ее Величества Государыни. Память же о генерале Емануеле еще долго жила у всех сословий благодарных ему граждан Кавказа.

27 ноября 1835 г. ставропольский городничий обратился к гражданскому губернатору генералу Таубе с рапортом, в котором просил об увеличении ассигнований на декабрь на 250 рублей. На год на содержание городской полиции было определено 2547 руб. 25 коп. Отпускались они каждые четыре месяца по одной трети. На последнюю треть года осталось 849 руб., из которых 100 руб. причитались смотрителю тюремного замка. 15 марта тюремный замок был переведён в дом Реброва, в результате чего произошло значительное увеличение помещений, а также печей для отопления и особенно освещения, так как стало больше комнат. Расходы возросли вдвое. Поскольку при этом цены на свечи выросли с 11 руб. до 18 руб. за пуд, то на декабрь  было необходимо дополнительно 250 рублей.15 Просьба городничего была удовлетворена.

Однако, ассигнования на 1836 г. не только не были увеличены, а даже уменьшены и выданные 1400 рублей уже к августу были израсходованы. В связи с этим городничий снова обратился к губернатору с просьбой о дополнительном ассигновании. По распоряжению губернатора казённая палата выделила 625 руб., но при этом выдала и шнурованную книгу, куда должны были записываться все расходы. 23 декабря ставропольский полицмейстер обратился к губернатору с рапортом, в котором сообщал, представляя книгу прихода и расхода средств, что из отпускаемых из земского сбора денег, утверждённого на трёхлетие, все израсходованы, поэтому он просил с 1 января увеличить ассигнования. По поручению губернатора казённая палата в феврале выделила 1000 руб.16

В это время значительные размеры приобрело пьянство. Полиция задерживала наиболее отъявленных пьяниц, нарушавших общественный покой и порядок. Всего в 1836 г. было задержано 167 человек, из них 35 женщин. Основная часть пьяных была взята в мае, октябре, когда в городе проходили ярмарки.

30 мая 1838 года командующим войсками Кавказской линии и начальником области стал генерал-лейтенант Павел Христофорович Граббе «с истинным желанием трудиться для общественной пользы и спокойствия Кавказского края».

Павел Христофорович Граббе

Граббе родился в 1789 году в городке Кексгольме на берегу Ладожского озера. Отчим будущего генерала, инженер-генерал С. Д. Микулин, который после своей смерти «не оставил ничего, кроме редкостного бескорыстия», определил приемного сына в Петербургский Сухопутный Кадетский корпус, откуда он вышел через 11 лет артиллерийским подпоручиком с дворянским званием и жаждой служения своему Отечеству. И в 1805 году был отправлен в Моравию, где шли сражения русской армии с французами. В битве при Аустерлице, куда юный подпоручик Павел Граббе попасть не успел, русские войска и их союзники были разбиты Наполеоном. И все же в следующем году, в битве русских войск в союзе с пруссаками при Прейсиш-Эйлау, не окончившейся ничьей победой, Павел Граббе командовал небольшим артиллерийским отрядом. Затем последовал мир России с Францией, подписанный в Тильзите.

За участие в военной кампании 1805 - 1806 гг. Граббе был награжден Золотым Крестом и орденом Св. Анны, что способствовало направлении: его в Мюнхен в качестве военного агента. В Отечественную войну 1812 года, где Павел Христофорович Граббе сначала был адъютантом Барклая-де-Толли, а затем Кутузова, его грудь украсили Св. Георгий 4 ст. и орден Св. Анны с бриллиантами. От короля Швеции он получил орден Креста военного ордена Меча.

В 1817 году Граббе стал командиром Лубянского полка, дослужившись затем до генерал-лейтенанта. В этом звании он и получил назначение не пост командующего войсками Кавказской линии и начальника области.

В Ставрополе старанием Граббе были построены новые каменные казармы на юго-западном выгоне, за счет чего здесь возник целый военный городок, доживший до наших дней (к западу от Верхнего рынка города). По инициативе и под наблюдением Павла Христофоровича Граббе в Ставрополе на средства департамента Военного министерства и по проекту архитектора Бернштейна был возведен самый большой на Северном Кавказе госпиталь, вмещающий более 800 раненых и больных солдат и офицеров российской армии, а также лиц гражданских, как мужчин, так и женщин. В июле 1847 года в этом госпитале делал показательные хирургические операции с применением эфирного наркоза Н. И. Пирогов

Еще один военный госпиталь в период правления Граббе открывается в

Пятигорске, устраиваются и многочисленные передвижные военные госпитали и лазареты, что было новым в полевой медицинской практике России.

Павел Христофорович стал инициатором еще одного строительства - нового тюремного заведения, или тюремного замка. Старая тюрьма города, или острог, была настолько тесной, что заключенных приходилось содержать в подвалах снимаемых в аренду частных зданий. Сразу у родника Аульчик, вблизи военного городка, в 1843 году на отведенном областным землемером Иваном Нечаевым месте было возведено двухэтажное каменное тюремное здание в виде буквы «Е», отчего в народе тюрьма стала именоваться «екатерининской».

«Заключенные, имевшие до настоящего времени весьма неудобное и тесное помещение, - сообщает архивный документ, - были приняты под покровительство Граббе. Для этого по проекту его воздвигнут хотя и грустный по своему назначению, но прекрасный по наружности тюремный замок. Можно сказать, что с устройством замка судьба заключенных многим улучшилась».

В решении гражданских дел Граббе помогали гражданские губернаторы, которых за его правление было трое. Первым был генерал-майор Хомутов, вторым - генерал Семенов и, наконец, генерал-майор Сотников. И первое, в чем помогали Граббе гражданские губернаторы, это устройство гражданской власти, в том числе возведение зданий под Присутственные места.

Много внимания уделялось Павлом Христофоровичем «воспитанию юношества, как главного и необходимого условия общественной жизни». Ставропольская мужская гимназия, открытая в 1837 году его предшественником Вельяминовым, хотя и состояла в ведении Харьковского учебного округа, но от местных властей требовала постоянного внимания. «В свободные от занятий часы, - писал И. Бентковский, - П. X. Граббе очень часто посещал гимназию и нередко лучших из ея воспитанников, вместе с преподавателями, приглашал к себе на обеды и балы, тем, видимо, хотел возбудить молодых людей к истинной цели просвещения». Граббе стал инициатором и женского образования на Северном Кавказе, открыв в Ставрополе женский пансион.

Граббе внес особый вклад в рост городов Кавказской области, в том числе в развитие торговли, промыслов и пр. Но рост городов сдерживала квартирная повинность, когда жителям области невыгодно было строиться, ибо их новые дома на 50% должны были отдаваться под постой. Граббе предоставил отсрочку от постоя на 10 лет для каждого вновь возведенного здания. Он разрешил домохозяевам предоставлять свои строения под залоги, которые шли на ту же торговлю, производство и пр.

Павел Христофорович делал все возможное, чтобы Ставрополь и города Кавказских Минеральных Вод «познакомились с удобствами европейского быта». Для этого он подавал примеры устройства в своих домах «приемных дней» с музыкой и буфетом, обзаведением экипажами, посещением устраиваемых выставок и «ассамблей», общественных собраний с музыкой и танцами.

Круг интересов и гражданских дел у Павла Христофоровича Граббе был обширным. По отзывам современников, это был первый областной начальник, по-настоящему занимавшийся жизнью вверенной ему области. Но Граббе понимал, что гражданская жизнь области немыслима без духовных начал. В то же время в Кавказской области насчитывалось лишь 126 церквей Новочеркасской епархии.

Граббе считал, что если открыть новую епархию, то «граждане, воодушевленные пастырским словом, непременно займутся постройкой церквей, которые, кроме высокой духовной цели, много послужат и в украшении поселений и городов области».

В 1842 году Граббе возбудил ходатайство перед императором и Св. Синодом об открытии новой Кавказской епархии с резиденцией ее епископа в Ставрополе. Наконец 4 апреля 1842 года последовало высочайшее повеление об учреждении Кавказской и Черноморской епархии. Но Павел Христофорович не дождался прибытия архипастыря, так как был вызван в Тифлис, где возглавил генеральный штаб Кавказской армии.

Император Николай I, вступив на российский престол в декабре 1825 г. после выступления членов Северного общества особое внимание обратил на поддержание порядка в стране. В своей деятельности по управлению страной он большое значение придавал возрастанию роли чиновничьего аппарата как важному условию наиболее эффективного решения вопросов жизни государства. В этой политике он большое место отводил полиции не только как важному звену в охране и поддержании общественного порядка, но и как стержню государственной власти. Поэтому по его указанию шли поиски более эффективных путей её реорганизации и повышения уровня работы.

По предложению министра внутренних дел А.А. Закревского в 30-е годы была проведена реорганизация земской полиции России. Как одну из важных мер улучшения работы полиции министр предлагал удвоить оклады полицейским чиновникам. Однако, император считал, что в тот период это было не под силу министерству финансов. По указу императора для повышения окладов чиновникам земской полиции почти во всех губерниях России был повышен сбор с каждой ревизской души на 30 копеек. Однако это не коснулось ряда территорий, в том числе Кавказской области, которая в это время активно осваивалась, находясь на передовой линии борьбы России за Кавказ.

В январе 1843 г. в Ставрополь прибыл новый генерал - губернатор Владимир Осипович Гурко.

Владимир Осипович Гурко

Как сообщают обнаруженные немногочисленные документы, Гурко происходил из дворян Могилевской губернии. Службу начал с 1810 г. прапорщиком Семеновского полка. Участвовал в Бородинском сражении и у Тарутина, где проявил отчаянную храбрость. Уже вместе с Ермоловым воевал во всех его кампаниях против турок и персов.

В 1827 г, сражаясь в новых походах против Оттоманской Порты, был переведен в Генеральный штаб в Тифлис.

Возглавив Кавказскую область, как и его предшественники, большую часть своего времени отдавал решению военных задач на Северном Кавказе. Участвовал в Даргинской операции, окончившейся поражением. Именно с этого боя, еще наименованного «от штыка», когда вся надежда строилась на прямую схватку с горцами, Гурко перешел «к топору», где рубились просеки в дремучих лесах, устраивались дороги и форпосты, затем уже подготовленные к бою войска шли на приступ неприятельских аулов и крепостей.

Прибытие генерала Гурко в Ставрополь совпало с прибытием сюда в вновь устроенную Кавказскую епархию ее первого епископа Преосвященного Иеремии.

С приездом в Ставрополь Иеремии по всей Кавказской области начал возводиться православные храмы, чему в немалой степени содействовал Владимир Осипович Гурко. Одновременно, как писали современник, «приводились в порядок вчера еще заброшенные кладбища и украшались памятниками и часовнями новые».

При Гурко в Ставрополе был заложен первый камень будущего храма во имя Успения Божией Матери к северу от Ярмарочной площади, где возникло Успенское кладбище. Здесь нашли покой многие и многие погибшие в боях и от ран генералы и офицеры Кавказской армии. В июне 1843 г. Гурко закладывает первый камень будущего нового кафедрального собора во имя иконы Казанской Божией Матери. При Гурко устраивается церковь во имя «Честного и Животворящего Креста Господня» на бывшей Кузнечной улице Ставрополя (Г.Голенева). Наконец, на северной окраине города, в районе Скомороховых хуторов, устраивается приют для девочек-сирот и вдов священнослужителей, который в дальнейшем был преобразован в крупнейший на Северном Кавказе Иоанно-Мариинский женский монастырь.

При Владимире Осиповиче Гурко возрождается первый на Северном Кавказе знаменитый мужской Кизлярский монастырь. Здесь возводятся церковь в честь Св. Георгия, кельи для монахов, братская трапезная, житница и баня, конюшни. В самом Ставрополе под духовное училище, где готовили священнослужителей, купцом Иваном Ганиловским был построен новый двухэтажный дом напротив Архиерейского подворья с Крестовоздвиженской церковью.

Как писал краевед И. Бентковский, «…генерал Гурко постоянно оказывал содействие Иеремии в учреждении духовных учреждений, ибо эта обязанность отчасти лежала, на нем».

Военная и гражданская деятельность нового губернатора значительно активизировалась после назначения графа Михаила Семеновича Воронцова Кавказским наместником. «По прибытии Воронцова на Кавказ, - писали современники, - страна эта встрепенулась как после долгого сна ожила и схороненное в ней несколько веков золотое руно оказалось вызванным наружу».

Одним из наглядных проявлений нового в жизни Кавказской области стали проводимые здесь ярмарки. На Ивановскую ярмарку 1843 г. в Ставрополь прибыло более 11 тысяч человек из дальних и ближних поселений всего Северного Кавказа. «Прибыли купцы с «персидскими товарами» из Тифлиса, купцы из Москвы привезли золотые и серебряные вещи, из Тулы и Ростова - железные товары, из Новочеркасска - чай, сахар... Товары поступили с Нижегородской ярмарки, Коренной (близ Курска), Луганской, Харьковской».

В Кавказской области становилось все больше и больше кустарно-промышленных заведений: кожевенных, мыловаренных, свечных, шорных, кирпичных и пр. В Ставрополе учреждается цеховое ремесленное управление. В целях улучшения шелководства на Кавказе по распоряжению министра финансов на юге Франции в Тарасконе было закуплено более тысячи саженцев тутовых деревьев и из Марселя направлено в Одессу, а оттуда в Кавказскую область. По распоряжению генерала Гурко часть деревьев была направлена для разведения тутовых рощ в города-курорты, а остальные в Ставрополь и крупные села. Наилучших успехов в развитии отечественного шелководства достиг помещик А. Ф. Ребров в своем имении Владимировке Пятигорского округа и Ставропольской усадьбе в Подгорном предместье.

В Ставрополе садовником А. И. Полянским был устроен питомник фруктовых деревьев, доставленных из крымских имений князя М. С. Воронцова. Этот питомник стал лучшим на Северном Кавказе. В нем выращивали и декоративные деревья, в том числе некогда знаменитый бельбекский тополь, который по распоряжению генерала Гурко украсил Кисловодск, Баку и другие места Кавказа.

В. О. Гурко не обходил своим вниманием вопросы просвещения, которые нуждались в коренной перестройке. И прежде всего необходимо было организовать сеть начальных -школ на землях горских народов для подготовки из их среды образованных чиновников и переводчиков. При Ставропольской мужской гимназии было открыто подготовительное отделение для детей горских феодалов с пансионом. В январе 1845 г. генерал Гурко обратился в Министерство народного просвещения по дальнейшему расширению сети начальных училищ в Кавказской области и национальных школ в Дагестане, Чечне, Кабарде и др. В целях распространения христианства среди горских народов генерал Гурко способствовал открытию кавказских отделений «Российского Библейского общества».

Владимир Осипович Гурко был настолько увлечен идеей широкого распространения образования и православия, что пытался где только можно, решать эти вопросы. Так, после того как в 1843 г. в Ставрополе сгорел деревянный театр купца Ивана Ганиловского, он распорядился направить в Московский пожарный цех несколько молодых людей «для изучения искусства делания огнегасительных орудий». В Петербург было направлено еще несколько человек «для глубокого изучения всего пожарного дела».

Владимир Осипович способствовал дальнейшему росту как областного центра, так и прочих городов, сел и станиц. Однако продолжавшиеся боевые действия с горцами не давали ему достаточно времени заниматься гражданскими делами. А вскоре «генерал-лейтенант Гурко по Высочайшему повелению был переведен в Тифлис Начальником Генерального Штаба войск на Кавказе», где участвовал в проведении походов в Турцию и Персию, за что был отмечен многими высшими орденами России.

Наконец в 1837 г. Государственным советом были одобрены законы о земской полиции, которые утвердил император Николай I. Согласно законам высшей полицейской инстанцией в уезде оставался земский суд, состоявший из земского исправника, его председателя и нескольких заседателей, в том числе двух от государственных крестьян. Деятельность полиции приближалась к населению за счёт учреждения новой полицейской инстанции, становых приставов. Теперь уезд делился на несколько станов из нескольких волостей, в которых находились полицейские приставы. После реформы ими стали заседатели уездного суда. Число станов в уезде зависело от его территории, численности населения, местных особенностей, количества дел, рассматриваемых земским судом. Становой пристав на территории стана находился в одном из наиболее удобно расположенных селений. В его подчинении находились сотские, десятские, избиравшиеся сельскими сходами. Становые приставы назначались областным правлением преимущественно из дворян. При назначении остальных преимущество отдавалось отставным и уволенным в бессрочный отпуск нижним армейским чинам, отличавшимся примерным поведением.

12 апреля 1844 г., оставаясь в должности наказного атамана Черноморского казачьего войска, Николай Степанович Завадовский становится и генерал-губернатором Ставропольской губернии.

Николай Степанович Завадовский

12 апреля 1844 г. новым командующим войсками Кавказской линии и Черномории и управляющим гражданской частью в Ставропольской области был назначен наказной атаман Черноморского казачьего войска генерал Завадовский.

Николай Степанович Завадовский родился в 1789 г. и происходил из старинной дворянской семьи польских шляхтичей. Военную службу начал в 1800 г. простым казаком, чтобы к 1812 г. стать хорунжим гвардейской Черноморской сотни, принимавшей участие в боях с французами под Витебском и Тарутином. Здесь он был дважды ранен и за смелость отмечен чином сотника и орденом Св. Владимира 4 ст. с бантом.

Дальнейшая служебная карьера Завадовского напоминала уже стремительную и лихую кавалерийскую казачью атаку. С 1818 г. он возглавляет Черноморский гвардейский эскадрон, где за усердие был пожалован бриллиантовым перстнем. Затем его гвардейская Черноморская сотня участвовала в событиях 14 декабря 1825 г. на Дворцовой и Исаакиевской площадях Петербурга, где «выступила против мятежников, пытавшихся произвести переворот». Тогда лее Завадовский был высочайше отмечен орденом Св. Георгия.

Возвратившись на Кавказ, Николай Степанович в чине генерал-майора принимает командование над всеми Черноморскими полками в Грузии, участвовавшими в военных действиях против Турции.

12 ноября 1830 г. Завадовский вступает в должность наказного атамана Черноморского казачьего войска. Уже в этой должности за «мужество и храбрость, оказанные в делах против горцев», удостаивается орденов Св. Станислава 1-й ст., Св. Георгия 4-й ст., Св. Анны 1-й ст. и производится в генерал-лейтенанты. И, наконец, как знак особых его заслуг - «...с Высочайшего соизволения находился в Петербурге с депутацией от Черноморского казачьего войска для принесения Государю Императору Всеподданнейшей благодарности за дарование войску нового положения от 11 апреля 1842 г.». Тогда же он был отмечен орденом Св. Владимира 2-й ст.

12 апреля 1844 г., оставаясь в должности наказного атамана Черноморского казачьего войска, Завадовский становится и генерал-губернатором Ставропольской губернии.

Обосновавшись в Ставрополе, Николай Степанович Завадовский помимо военных дел, прежде всего связанных с усмирением абадзехов, шапсугов и прочих горских племен Западного Кавказа, занимался самыми разнообразными гражданскими делами.

Пожалуй, нет ни одного ставропольского генерал-губернатора, о котором бы, как о Завадовском, современники не давали совершенно противоречивые отзывы. Одни называли его чуть ли не палачом Кавказа, другие обвиняли в прочих смертных грехах, третьи слагали о нем оды. Видимо, он был действительно сложной натурой.

Наибольшим вкладом Завадовского в развитие нового края России стало преобразование Кавказской области в Ставропольскую губернию, что последовало 2 мая 1847 г. высочайшим повелением императора Николая I. Новый статус должен был способствовать дальнейшему развитию всех сторон жизни Юга России: хозяйства, торговли, транспортных связей, образования, культуры. И действительно, в губернию резко усилился поток переселенцев из центральных губерний России, Малороссии (Украины). Возникали все новые и новые села, станицы и хутора. Увеличивалось народонаселение уже основанных поселений, в том числе жителей городов губерний. Переселенцами осваивались новые земли, стремительно увеличивалось поголовье скота, что в конечном счете привело к оживлению торговли в самой губернии и торговых связей с крупными городами России.

Завадовский способствовал дальнейшему процветанию ярмарок в Ставрополе, Георгиевске, а также во всех крупных селах губернии, для чего местным властям предписывалось возводить различные торговые и амбарные строения, решать вопросы водоснабжения и пр.

Ставропольский генерал-губернатор одним из первых обратил внимание на возможности нового вида топлива - каменного угля, обнаруженного у Хумаринского военного укрепления. Он докладывал об этом в Управление наместника Кавказа: «По испытании доставленных по приказу моему Военному Министру образцов каменного угля, открытых на правом берегу Кубани, близ укрепления Хумара, в главной лаборатории оказалось, что хумаринский уголь с пользой может быть употреблен на нагрев паровых котлов, на добывание газа для освещения».

Вскоре команда из солдат и арестантов под наблюдением полковника Лихачева начала - разработку хумаринского каменного угля, который на арбах отправлялся в Ставрополь, Георгиевск, Пятигорск. Уголь шел на отопление не только военных, но и гражданских строений, а также на производство горючего газа, которым впервые стали освещаться центральные улицы Ставрополя.

Завадовский решил еще один наиважнейший вопрос, сдерживавший рост городов губернии, - замена натуральной квартирной повинности денежной.

Николай Степанович Завадовский много времени и сил отдавал вопросам духовной жизни сограждан. После того как в 1843 г. Высочайшим указом была создана Кавказская и Черноморская епархия с епископской кафедрой в Ставрополе, военным губернатором П. X. Граббе, затем В. О. Гурко делалось все возможное для расцвета православия на землях седого Кавказа. Не остался в стороне от благих дел и Завадовский, способствовавший Преосвященному Иеремии, епископу Кавказскому и Черноморскому, открытию в Ставрополе Кавказской духовной семинарии - единственного среднего духовного заведения на Северном Кавказе. Не без усердия Николая Степановича на Скомороховых хуторах близ Ставрополя на месте приюта в 1848 г. возникает Иоанно-Мариинский женский монастырь. Завадовский всеми средствами помогал и в возведении Казанского кафедрального собора, а также многочисленных храмов и церквей огромной Кавказской епархии.

Первого января 1850 г. в Ставрополе вышел первый номер первой газеты Северного Кавказа - «Ставропольские губернские ведомости». И здесь свою руку приложил ставропольский военный губернатор, кстати, назначивший краеведа И. Бентковского редактором неофициальной части этого печатного органа.

Через два года, в 1852 г., в Ставрополе открывается первая в губернии публичная библиотека. Библиотечные собрания для широкого круга читателей начинают создаваться в крупных городах и уездных центрах Ставропольской губернии, в чем также была заслуга военного и гражданского губернаторов.

В 1849 г. в Ставрополе по образцу женского среднего учебного заведения Св. Нины в г. Тифлисе открывается училище Св. Александры, впоследствии - Александровская женская гимназия. Попечительницей этого женского учебного заведения стала супруга Наместника на Кавказе князя Воронцова - Елизавета Ксавериевна. Много внимания Завадовский обращал на благоустройство Ставрополя и городов Кавказских Минеральных Вод.

Между тем Кавказская война продолжалась, и Николаю Степановичу Завадовскому приходилось участвовать в многочисленных военных экспедициях на восточном и западном крыле Кавказской линии. Русские солдаты и офицеры гибли не только на передовой, но и от ран в многочисленных госпиталях и лазаретах. Необходимы были высокопрофессиональные врачи, подготовка которых явно отставала от нужд армии. Именно Завадовский был одним из тех, кто сумел убедить Медицинский департамент направить на Кавказ известного хирурга Пирогова. Здесь в 1847 г. в Ставропольском военном госпитале, военном госпитале Пятигорска и прямо на передовых позициях Николай Иванович Пирогов делал хирургические показательные операции с применением эфирного наркоза, тогда неизвестного мировой медицине.

За заслуги перед Отечеством Николай Степанович Завадовский в 1849 г. был произведен в генералы от кавалерии. Но здоровье его было подорвано тяготами военных экспедиций. В последнем походе в 1853 г. против закубанских шапсугов он, направляясь к Ольгинскому укреплению, заболел и скоропостижно скончался.

 

Многие дела передавались полицией на рассмотрение судов. В течение года поступило и было рассмотрено следующее количество дел:

                                    Остались               Поступило     Решено    Осталось

                           нерассмотренными       в течение

                                 к 1836 г.                        года

Уголовных                   5                                  10               12                3

Следственных          169                                300             384              85

Долговых                    81                                122             150              63

По разным др.          117                              2874            2821           170

предметам

Всего                         372                              3316            3367           321

Среди задержанных полицией было немало беглых. По данным только Ставропольского городского полицейского управления в 1836 г. было поймано 89 беглецов, в том числе 11 женщин. Наиболее опасными среди населения считались те, кто находился под надзором полиции, которые считались потенциальными преступниками. В 1836 г. их было 26 мужчин и 3 женщины. Надзор должны были осуществлять полицейские чины. А это были дополнительные хлопоты и заботы, что отвлекало силы работников, которых и так было мало.

В 1822 г. в статусе города Ставрополя произошло существенное изменение. 10 августа 1822 г. император Александр I издал указ о переименовании Кавказской губернии в область. Это было сделано после обозрения губернии сенаторами Гермесом и Мертваго, которые нашли, что её устройство местному положению и роду населения не свойственно. Управляющему в Грузии и на Кавказе генералу А.П. Ермолову было дано поручение внести свои предложения о более целесообразном управлении. После всестороннего рассмотрения дела в «особенном Комитете» император издал повеление переименовать губернию в Кавказскую область. Разделить область на четыре уезда, упразднить город Александровск, присоединив территорию Александровского уезда к соседним Ставропольскому, Кизлярскому, Моздокскому и Георгиевскому уездам. Областным начальником назначался командир войсками на Кавказской линии. Центр области переносился в город Ставрополь. Был упразднён главный пограничный суд в г. Моздоке, а рассмотрение всех судных дел возлагалось на уездные суды. Кизлярскому и Моздокскому комендантам подчинялась городская и земская полиция в общем надзоре за «успешным и правильным течением дел».

Исключительные особенности, которыми отличалась жизнь Кавказского края, делали устройство его весьма затруднительным, требуя особого знакомства с местными условиями и сообразных с ними законодательных и административных мер. Ввиду этого Кавказ был в 1842 г. изъят из ведения общеимперских законодательных и административных установлений. Особому Кавказскому Комитету поручалось обсуждение всех новых законов для Кавказского края, а исполнительная власть передавалась специальным местным органам, подчинённым Наместнику.

С этих пор и до 1883 г. деятельность МВД, как и прочих министерств, на Кавказ не распространялась.

22 ноября 1881 г. состоялось Высочайшее повеление об упразднении должности Наместника Кавказского и Кавказского Комитета и об учреждении, взамен того, должности Главноначальствующего гражданской частью и командующего войсками с предоставлением ему всех прав Генерал-губернатора.

Георгий Константинович Властов

В 1863 г. пост командующего войсками Кавказской линии и Черномории был упразднен, а с ним и пост военного генерал-губернатора Ставропольской губернии. Первым гражданским генерал-губернатором, наделенным всеми полномочиями, стал генерал К. Пащенко, в 1865 г. передавший все дела по управлению Ставропольской губернией генерал-майору Георгию Константиновичу Властову.

Властов происходил из греков. Род этот был древним, обосновавшимся в России в XVIII веке. Георгий Властов родился уже в Москве в канун восхождения на российский престол Николая I. Блестяще закончив кадетское училище, он, как и большинство его юных товарищей, отправился на Кавказ. Здесь он был определен в Кабардинский 80-й пехотный полк, сформированный еще во времена знаменитого Персидского похода Петра I по Каспийскому побережью.

Юный Георгий Властов прошел с полком по многочисленным местам сражений в Кабарде, Дагестане, Чечне. В 1846 г. Кабардинский полк принял флигель-адъютант полковник Александр Иванович Барятинский. «Богатый, щедрый, сильный своими связями и поддержкой в наивысших сферах, телом и душой военный человек, увлекшийся поэтической стороной кавказской боевой жизни, внесший аристократизм в жизнь офицерства и величие Отечества в сознание солдат, он сделал Кабардинский полк одним из лучших на Кавказе».

При Барятинском Георгий Константинович Властов становится батальонным командиром, участвуя во все новых и новых сражениях и одновременно закладывая новые крепости, самой крупной из которых была Темир-Хан-Шура в Северном Дагестане.

Кавказская война шла к своему окончанию, и уже полковник Кабардинского пехотного полка Георгий Константинович Властов получил предложение занять пост вице-губернатора Ставропольской губернии, которой управляли генерал-губернатор П. Брянчанинов, а затем К. Пащенко.

В 1865 г. Георгий Властов становится генерал-губернатором Ставропольской губернии, занимая этот ответственный пост около 10 лет. И все эти годы он с присущей ему энергией и аристократизмом поступков возвышал свою губернию. Лишившись огромной территории в связи с образованием Кубанской и Терской казачьих областей (тогда «ушли» Моздок, Кизляр, Георгиевск и вся группа городов Минеральных Вод), Ставропольская губерния потеряла свое значение как административный, политический центр военно-казачьей колонизации, но зато стала средоточением крестьянско-земледельческого переселения. После реформы 1861 г., обезземелившей крестьян Центральной России, на Ставрополье пошел поток переселенцев из Воронежской, Харьковской, Курской, Орловской, Черниговской, Полтавской и Екатеринославской губерний.

На плечи генерал-губернатора Властова легли заботы по упорядочению этого людского потока, подобного которому еще не знала Россия, по направлению его в основном в бескрайние малонаселенные районы губернии. Это способствовало экономическому освоению богатств губернии, прежде всего неиспользуемых земель.

Поток переселенцев повлек развитие сельского хозяйства и рост торговли, что позволило Ставропольской губернии оставаться центром производства и потребления всего Предкавказья. Так, из Ставрополя в Ростов и обратно перевозилось в год более 6 млн. пудов грузов. Ежегодно из Москвы, Нижнего Новгорода, Харькова, Полтавы и Царицына поступало свыше 500 тыс. пудов различных товаров. Выросло значение ярмарок как в самом Ставрополе, так и в большинстве уездных центров. Для дальнейшего развития производства и торговли по инициативе губернатора в Ставрополе открывается отделение Российского государственного банка, который стал выдавать кредиты местным фабрикантам и сельхозпроизводителям.

При Властове в начале 1866 г. в Ставрополе состоялось торжественное открытие телеграфной связи, соединившей губернский центр не только с Тифлисом и Москвой, но и Западной Европой и странами Азии.

Но, пожалуй, самым большим вкладом Георгия Константиновича Властова в развитие Ставрополя и всей губернии была его забота о просвещении юношества. В 1868 г. благодаря стараниям Властова в Ставрополе было закончено строительство самого крупного на Кавказе учебного заведения - мужской классической гимназии на Александровской площади. Тогда же по инициативе Властова для подготовки промышленных рабочих при 6-классном училище Ставрополя был открыт ремесленный класс, где готовили кузнецов, слесарей, столяров, плотников. А через четыре года на базе этого класса в приобретенном у купца Ганиловского доме было открыто Михайловское ремесленное училище, ставшее базой подготовки высококвалифицированных рабочих и мастеров.

Особой «слабостью» Георгия Константиновича Властова были конные скачки. Известно, что первые скачки были проведены в Ставрополе, да и вообще на Северном Кавказе, 14 июня 1850 г. При Властове в скачках участвовали уже более ста конезаводчиков, в том числе владельцев лошадей с Терека, Кубани, Дона. Властовым были устроены ипподромы в районе села Надежда и на западном выгоне Ставрополя, позже наименованном Осетинской поляной.

Правление Властова знаменовалось и общими для России буржуазными реформами. В 1870 г. впервые в новое самоуправление - городские Думы - избирали лиц разных сословий. Городская Дума решала вопросы благоустройства, развития промышленности и торговли, здравоохранения и народного образования. На Ставрополье было быстро организовано и введение судебной реформы, когда суды стали бессословными, независимыми от администрации, гласными, а в заседаниях участвовали не только судьи, но и присяжные заседатели, выбиравшиеся из разных сословий.

Вводились и новые категории судов - мировые, уездные, городские и окружные. По новым уставам были отменены все телесные наказания.

В 1873 г. Георгий Константинович Властов сдал пост генерал-губернатору Дмитрию Ерофеевичу Остен-Саке. Тогда же благодарные Властову граждане Ставрополя подняли вопрос о присвоении своему бывшему губернатору звания почетного гражданина губернского центра. Георгий Константинович стал единственным в дореволюционной истории края губернатором, удостоенным этого звания.

Графом Толстым был составлен проект Положения об управлении Кавказским краем. Власть Главноначальствующего должна была представлять посредствующий орган между местными учреждениями и центральной властью, и вместе с тем, пользоваться достаточной самостоятельностью для непосредственных распорядительных действий. 26 апреля 1883 г. данный проект был утверждён царём.

К середине XIX в. система полицейских органов действовала на всей территории губернии согласно существующему законодательству. Состав полицейской части в городах был различен и зависел от многих обстоятельств.

В соответствии с указом Правительствующего сената от 25 августа 1843 г. количество служащих только полицейских и пожарных команд в городах Кавказской области составило: в Ставрополе - 77 человек, Кизляре - 38 человек, Моздоке - 16 человек, Пятигорске - 12 и Георгиевске - 2 человека.17

С годами личный состав полицейских учреждений менялся. Так, например, уже после создания Ставропольской губернии (1847 г.) в 1849 г. Пятигорская городская полиция состояла из исправляющего должность пятигорского городничего, следственного пристава, 2-х квартальных надзирателей, смотрителя пятигорского тюремного замка, письмоводителя, 4-х писарей,  а также пожарной (1 унтер-офицер и 6 рядовых) и полицейской (1 унтер-офицер и 4 рядовых) команд.18

Работа полиции была довольно многогранна. В качестве примера достаточно привести особенности деятельности ставропольского полицейского управления только за 1850 г., которая заключалась в следующих основных направлениях:

1.По делам «общественного благоустройства и охранению безопасности»:

- обнародование в городе указов и постановлений правительства и ознакомление жителей с другими объявлениями и повестками по приказам начальства;

- охрана общественного спокойствия, благочиния, добронравия, порядка и должного властям повиновения;

- составление ведомостей рождаемости и смертности, о вступающих в брак, всех проживающих в городе и о занимаемых ими должностях, прибывающих и убывающих из него;

- принятие мер безопасности от воров и разбойников, поимка беглых, бродяг и «без паспортных», искоренение нищенства и «праздношатания»;

- охрана безопасности и исправности путей сообщения и надзор за выполнением их ремонтных работ;

- охрана чистоты, надзор за строениями и за строительством зданий в соответствии с установленными нормами и правилами;

- охрана безопасности от пожаров;

- принятие мер при появлении падежа скота и донесение об этом губернскому начальству;

- надзор за производством незаконной торговли в городе;

- надзор за трактирами, харчевнями, гостиницами, «ресторациями» и наблюдение за исполнением установленных для них правил содержания;

- составление сведений обо всех происшествиях, проведенных следствий и донесение о них начальству.

2. По делам казенным:

- вызов по распоряжениям начальства к торгам, казенным подрядам и поставкам;

- взыскание недоимок и всех казенных «начетов» по предписаниям высших и других мест;

- наблюдение за правильной торговлей табаком и спиртным в трактирных заведениях.

3. По делам судебного ведомства:

- производство следствий и обысков, взятие обвиняемых под стражу;

- вызовы тяжущихся по предписаниям судебных мест, взыскание по бесспорным обязательствам и отправление спорных в суды; проведение описи имущества, оставшегося после смерти иногородних лиц, не оставивших никаких родственников, и донесение о них в Губернское правление;

- приведение в исполнение приговоров и определений гражданского и уголовного суда.

4. По делам тюремного ведомства:

- содержание тюрем в чистоте, питание заключенных, донесение Губернскому правлению об исправности одежды и обуви, освещения, отопления и «отвращение буйства и беспорядков между содержимыми»;

5. По делам военного ведомства:

- решение совместно с квартирной комиссией вопросов об отводе квартир для войск и подвод для перевозки воинского имущества по предписаниям гражданского губернатора и выдача квитанций о прохождении и расквартировании войск.

6. По делам народного просвещения - надзор за выполнением предписаний о не распространении книг и иных сочинений, запрещенных цензурой.

7. Проведение задержаний людей «низшего класса» за нарушение благочиния, денежные взыскания с биржевых извозчиков за «скорую» езду по городу, за не сообщение о прибывших на постой, за несвоевременную чистку дымовых труб, с мясников – за продажу испорченного мяса, с булочников – за продажу недопеченного хлеба и «понуждение» жителей к постоянному содержанию в чистоте и исправности у домов тротуаров, канав и улиц.19

Безусловно, выполнение всего вышеперечисленного требовало значительных усилий со стороны Ставропольского полицейского управления. Тем более что преступления в городе были самыми разнообразными, как, впрочем, и лица, их совершавшие.

В делах о воровстве (общим числом – 20) были замешаны коллежский регистратор, писец второго разряда, обер-офицерская дочь, 4 мещан ставропольских и 3 иногородних, 2 казака ставропольского и 1 - хоперского казачьих полков, по одному казенному крестьянину от Ставропольского и Грайворонского уездов, казак Полтавской губернии, помещичий крестьянин и 2 крестьянки, а также 2 рядовых Кавказского линейного 1 -го батальона и калека.

Что же касается самих преступлений, то они тоже были по-своему оригинальны. Так, неизвестные пытались, взломав замок в наружной двери, обворовать церковь Святой великомученицы Варвары; помещичьи крестьяне Воронежской губернии Землянского уезда Стеблев и Рязанской губернии Скопинского уезда Росихан ограбили казака Черниговской губернии Кононенко, забрав 5 руб. 64 коп. серебром, впоследствии растраченных, и три лошади, стоившие со слов хозяина 27 руб. (лошади тоже найдены не были).

Были и более серьезные преступления, граничащие с посягательством на здоровье и жизнь человека. Так, рядовой Ставропольской инвалидной команды обвинялся в изнасиловании 10-летней дочери рядового военно-рабочей 17-й роты военного поселения; рядовой Ставропольской инвалидной команды Кривицкий нанес чиновнице XII класса Бесчастной три ножевых ранения в шею, спину и левую руку, которые, хотя и не были смертельны, но были опасны для здоровья женщины; рядовой Кавказского линейного 1 -го батальона А. Щербина убил свою жену Авдотью.

Всего за год было поймано в городе 12 беглых бродяг и 5 дезертиров, под особым надзором полиции состояло 5 мужчин и 7 женщин.

Немало забот и хлопот полиции Ставрополья принесли высланные в губернию под её надзор из разных мест России. Это были декабристы, участники восстаний в Польше, студенты. Значительная группа поляков была выслана после подавления восстания в царстве Польском в 1831 г. Многие из них определялись в казачество, ушли служить в воинские части Кавказского линейного казачьего войска. Они не подлежали полицейскому надзору. Но те, кто приписался в мещанство, осел в населённых пунктах, находились под надзором полиции.

Среди причин, послуживших для нахождения других лиц под надзором Ставропольского полицейского управления, можно назвать и такие, как: нанесение ими ран, приведших к летальному исходу; причинение побоев; участие в запрещенных картежных играх и др.20 

А вот только некоторые примеры, характеризующие выполненную работу уже земской полиции за этот же год: поймано бродяг и крестьян, бежавших от своих помещиков – 25 человек и задержано 11 дезертиров.

Обращает на себя внимание повышение престижа полицейской службы при Николае I. Повышались не только жалование, но и классные чины полицейских чиновников. По новому указу земский исправник имел чин не IХ, а VIII класса, что соответствовало званию подполковника в армии, становой пристав - Х класса, а его оклад составлял 1000 рублей в год.

Последнее было присуще и органам политического сыска – жандармерии. Вот как выглядел наиболее многочисленный состав городской полиции областного центра, города Ставрополя, по отчёту городского полицмейстера майора В. Жукова в ноябре 1837 г.

«Пресядствующие.

Исправляющий должность Полицмейстера Пехотного Генерал-фельдмаршала Князя Варшавского графа Паскевича Эриванского полка майор Василий Жуков.

Пристав следственно - уголовных дел -1

Частный Пристав 1-й части -1

Исправляющий должность Частного пристава 2-й части -1

Исправляющие должность Квартальные надзиратели -4

Смотритель Тюремного Замка -1

Канцелярия

Письмоводитель -1

Столоначальники -5

Писаря из кантонистов -8

В полицейской команде рядовых 10 человек военных нижних чинов.

В 1-й части - 7 человек нижних чинов.

Во 2-й части - 5 человек нижних чинов

В пожарной команде - 12.»21

Мы видим, что штат полиции был небольшим. Но это было в губернском городе, где имелась государственная полиция, финансируемая из бюджета. Что касается Пятигорска, Моздока, то там были частные управы, и полиция содержалась за счёт городского общества, поэтому в её составе был минимум работников. В Георгиевске городской полиции не имелось, так как она была упразднена в связи с выводом его за штат, поскольку он был лишён статуса уездного города после перевода в конце 20-х годов уездного центра в город Пятигорск.

Одним из важных направлений полиции в первой половине ХIХ в. был поиск беглых солдат, крестьян, бежавших от своих помещиков, укрывающихся чиновников, не явившихся в полки длительное время офицеров. В Кавказское губернское и областное правление шло значительное количество материалов такого характера из МВД и других губерний со списками бежавших и приметами. Правление в свою очередь поручало их поиски городской и земской полиции, которые, как правило, были безрезультатными.

То, что на Кавказ бежало значительное количество крепостных, всем было понятно. Среди них ходило немало рассказов о том, что здесь была привольная жизнь, «немереное количество» земли, возможность укрыться от властей и хозяев, вступить в казаки, солдаты Отдельного Кавказского корпуса и, таким образом, стать государевыми людьми. Эти вопросы постоянно рассматривались в областном правлении в связи с поступавшими запросами о наличии беглых в области.

Отношения о розыске шли в огромном количестве из разных мест. Так, 1 февраля 1833 г. областное правление рассмотрело 47 отношений, 24 марта - 38 и т.д.

Поиски полицией бежавших крестьян были затруднены нередко тем, что в казачьих полках их принимали с условием изменить «прозвища». Например, удельный крестьянин слободы Красавки Саратовской губернии Г.М. Сергиенко, возвратившись из бегов на родину, чтобы забрать семью, показал при поимке следующее. Он вместе с отцом, тремя братьями, а также крестьянами бежали в сентябре 1831 г. на Кавказ. После прибытия в Ставрополь они отправились в станицу Безвинную, где были записаны в Хопёрский казачий полк с приказанием «именоваться не теми прозваниями, которые на жительство имели, якобы из слободы Самойловки: отец его Михайлом Ковалёвым» и т.д.

Весной 1832 г. они отправились забрать домашних с билетами (паспортами), какие им были выданы, в которых было указано «причисленному в населённый на Кавказской линии Хопёрский полк Саратовской губернии Балашихинского уезда Самойловки Михайлову Васильеву сыну Ковалёву с сыном Григорием, уволенному на три месяца, на прежнее место жительства, для забрания семейства, благоволит воинское и Земское Начальство препятствия в следовании туда и обратно не чинить, день 14 Апреля 1832 года».22 

Удельный крестьянин слободы Литовки И. Яковенко показал по возвращении из бегов, что «…он и 10 человек явились в Ставрополь к начальнику Кавказской области перед сырной неделей 1831 г. и показывали себя бродягами, не помнящими родства, определены в звании казаков Кавказского полка в Кавказскую станицу».23

Тем не менее, ежегодно полицией задерживалось значительное количество беглецов. По данным Ставропольского городского полицейского управления в 1836 г. было поймано 89 беглецов, в том числе 11 женщин. Под надзором полиции находилось 26 мужчин и 3 женщины.

Поскольку полиция отвечала за всё, то к ней обращались за разъяснениями по самым различным вопросам: выяснением какие цены в уезде, городе на различные товары, дать объявления и т.д. Например, Ставропольское комиссариатское бюро 8 августа 1833 г. обратилось в Ставропольское полицейское управление с просьбой опубликовать объявление в городе Ставрополе, чтобы желающие участвовать в торге, явились 10 и 11 августа в комиссию в связи с тем, что ему для строительства Ставропольского военного госпиталя не хватает для комплекта деревянных вещей и дать проставить к тому, что необходимы цены и прислать в комиссию. На документе была наложена резолюция: «По сему отношению публикацию чинить через Барабанщика Петрова августа 10 дня».24

Ставропольское уездное училище обратилось в Ставропольское полицейское управление с запросом, какие на июнь существуют цены на муку ржаную, крупу гречневую и пшеничную.25

На протяжении всего ХIХ в. Ставропольской полиции приходилось выполнять весьма важную миссию по борьбе за здоровье людей. Именно на ней в первую очередь лежала обязанность по предотвращению эпидемий. Губерния, область находилась на таком пересечении дорог, где особенно велика была опасность появления эпидемий холеры, чумы и других заболеваний, приходивших с юга. Поэтому  здесь очень внимательно следили за тем, что происходило на сопредельных территориях, и старались упредить возможности появления возбудителей эпидемий.

Серьёзным испытанием для ставропольской полиции явился приезд императора Николая 1 на Кавказ в 1837 г. Уже весной стали поговаривать о том, что император посетит осенью Кавказ. Поэтому областное начальство принимало меры к тому, чтобы навести на территории области относительный порядок, особенно, прилегающей к главному тракту. Начальник области генерал Вельяминов дал указание об этом гражданскому губернатору, который, в свою очередь, предписал окружным начальникам привлечь к наведению порядка городскую и земскую полицию.

9 апреля Ставропольский окружной начальник направил в Ставропольскую городскую полицию письмо, в котором, ссылаясь на указание губернатора о приведении города в порядок, приказал принять меры по исправлению тротуаров, канав, столбов, фонарей, «чтобы на будущее время эти все улицы содержать в большой чистоте», городскому полицейскому управлению «сверх своего наблюдения подтвердить жителям домов, чтобы они не держали внутри Города, особенно в лучших его улицах свиней, не пускали бы бродить по оным рогатый скот, дворовых собак привязывали  и вообще имели бы не только около дворов, но и внутри оных всевозможную опрятность, кто же будет ослушиваться этих приказаний, того подвергать предписанной Полицейским уставом ответственности без всякого послабления».26

Император прибыл на Кавказ в конце сентября 1837 г., высадившись в Новороссийске. Затем на корабле прибыл в Поти. И дальше по сухопутью проехал Грузию, побывал в Эривани и через Тифлис, Владикавказ прибыл в Георгиевск, заехал в Пятигорск и дальше через Александровское 17 октября прибыл в город Ставрополь.

Для поддержания порядка на пути проезда императора по территории Кавказской области командующий войсками на Кавказской линии и в Черномории, управляющий гражданской частью в Кавказской области генерал Вельяминов сосредоточил почти всю полицию губернии. Кроме того, для охраны порядка по пути следования императора были выделены воинские подразделения и казачьи формирования, сотские, десятские от сельских обществ. Ко времени проезда сотни крестьян в порядке натуральной повинности под присмотром сотских, десятских, полицейских приводили в порядок дороги, мосты по всей линии тракта.

При проезде императора по области полиции пришлось сдерживать людские страсти и сделать всё, чтобы не допустить подачи императору прошений и жалоб на местное начальство, чиновничество. Тем не менее, просителям и жалобщикам иногда это удавалось сделать, тем более что подачу прошений поощрял сам император, который считал, что он всё должен знать лично.

В расписании расходов по Кавказской  области на 1839 г. в разделе по ведомству министерства внутренних дел содержатся ассигнования на Ставропольский, Пятигорский и Кизлярский земские суды. В них предусматривалось жалование: «…Ставропольскому исправнику 1500 рублей, Пятигорскому, Кизлярскому - по 1250 рублей, заседателям в Ставропольском земском суде по 1200 рублей, в Пятигорском, Кизлярском - по 1000 рублей». Кроме того, в каждом округе было по одному следователю с жалованием в Ставропольском 1000 рублей, в Пятигорском, Кизлярском - по 800 рублей.27

В целом штат в земских судах, оплачиваемых из государственного бюджета, был невелик. Всего по области  он был немногим более 40 человек. И затраты составляли 47 тыс. рублей в год. Всё остальное шло за счёт местного самоуправления.

Государство на охрану порядка непосредственно в населённых пунктах не тратило средств из казны. Для поддержания порядка сельские общества должны были выделять из своей среды десятских, сотских, которые находились в непосредственном подчинении полиции. За выполнение этой обязанности им либо понижались повинности, которые они несли как члены сельского общества, либо выплачивалось установленное сельским сходом определённое вознаграждение из общественных капиталов.

Городские Думы также выделяли средства из своего бюджета на содержание полиции и её материальное обеспечение. В то же время они не имели никакого влияния на городскую полицию.

Государственная власть всячески препятствовала этому и не допускала того, чтобы органы охраны порядка хотя бы в какой-то мере зависели от местного самоуправления. Напротив, местное самоуправление должно было во всём содействовать органам правопорядка, при этом нести определённые материальные издержки на их содержание, в то же время не имея никакой реальной власти над ними.

Кавказское областное правление, получая указы, циркуляры и другие правительственные указания, на их основе издавало свои указы, дублируя полученные, но уже с поручениями местным ведомствам. Практически во всех них давались указания, поручения городской и уездной полиции. Так, 8 февраля 1833 года Кавказское областное правление на основе предписания МВД о запрете самовольного перехода государственных крестьян из одной губернии в другую предписало городским и земским полициям строго следить за исполнением указаний министра.28

Губернатор, хотя и не часто, но ревизовал лично полицию губернии. Так, в 1848-1849 гг. гражданским губернатором была проведена ревизия полиции г. Пятигорска, в ходе которой было выявлено ряд серьёзных нарушений.

Помещение, занимаемое полицией, содержалось неопрятно: присутственный стол и мебель были запыленными и ветхими, шкафы для хранения законов - самыми простыми, часы - низкого сорта, а ковер в присутствии вообще отсутствовал. Письмоводитель, в отличие от всех остальных полицейских и канцелярских чинов, являлся на службу не в мундире, а в мундирном фраке. Конечно, если бы замечания заканчивались только этим…

Многие из требований, предъявляемых полиции, исполнялись только на бумаге. Дежурство исполнялось по составленному расписанию, но как осуществлялись обходы города в ночное время, невозможно было узнать даже по бумагам. Их просто не было. Много путаницы и неисполнения было обнаружено в делопроизводственных бумагах.

В городской полиции даже не удосужились выполнить ряд предписаний и требований Пятигорского уездного суда. Полицейские чины даже не просматривали регистры исходящих бумаг и не следили за их своевременным исполнением. Исполнялись только те решения судебных мест, которые касались уголовных дел.

Что же касается имеющейся документации, то ее наличие еще не свидетельствовало о рвении полиции в производстве дел. Например, ею велась книга о «пригульном скоте», но продажа его не производилась, что вело к падежу одной части скота и нахождению другой на «прокормлении» у разных лиц, не имеющих на него прав. То же самое обстояло и с книгой о найденных вещах.

Особый интерес, а затем возмущение губернатора вызвала деятельность городской полиции по отношению к прибывавшим в Пятигорск гостям из высшего сословия. Полиция должна была вести тщательное наблюдение за ними, для чего при въезде в город сведения о них должны были вноситься в особую книгу. Но только на выезде из Георгиевска был поставлен десятский для этой цели. Но и этот пост не давал четких данных полиции, так как звания и фамилии приезжающих, место остановки в городе были неполными, основываясь зачастую на устных ответах. Полиция почти ничего не знала не только о временно пребывающих, но и не имела точных сведений о постоянно проживающих жителях. Отсутствовали данные о рождаемости, вступлении в брак и смертности в городе.

Не было сведений о решенных и нерешенных делах, ясного списка разыскиваемых лиц, построенного в алфавитном порядке; четких данных о находящихся в полиции задерживаемых лицах. Архивные дела, хранившиеся с 1786 г., в описи начинались только с 1830 г. И это не удивительно, ведь даже реестры уголовных и следственных дел велись полицией небрежно, «как бы в черне: с подчистками, поправками, приписками между строк».

К 1 сентября 1848 г. числилось неоконченными 35 дел, причиной чему были «медленность, отступления и беспорядки».29

В ряде других документов также отсутствовали подписи полицейских чинов. Исполнявший должность следственного пристава квартальный надзиратель Марушевский отказался подписать протокол «градской» полиции, доставленный ему десятником, под предлогом «якобы болезни» (всего же он не подписал в 1848 г. 5 протоколов). 1 постановление было без подписи городничего, 3 - следственного пристава, а 7 - не «скреплены» письмоводителем.

В городе был плохо поставлен надзор полиции за продажей продовольствия на базарах. Среди привозимых продуктов были припасы «дурного качества», отсутствовала установленная законом такса на печеные изделия из хлеба, не велась книга цен на продовольственные товары. Положенная такса не была установлена и на услуги «биржевых извозчиков».

Наблюдение полиции за тишиною, спокойствием, чистотой на улицах и печных трубах жилых домов города, по мнению губернатора, было крайне неудовлетворительным. Как отмечал губернатор, нижние чины полицейской и пожарной команд имели здоровый вид, получали из казны все необходимое кроме полушубков и рукавиц.

Ревизия выявила серьёзные недостатки и в пожарной части города. При наличии достаточного числа и качества лошадей совершенно непригодными оказались три «огнегасительных трубы». Во время учебной тревоги пожарная команда показала свое мастерство лишь с помощью использования багров, бочек, ведер и прочего подсобного материала.

Видя такую картину, губернатор был вынужден из-за недостатка и неисправности пожарного инструмента издать приказ по Пятигорской полиции убедить жителей представлять в случае пожаров в помощь полиции людей с «огнегасительным» инструментом, исходя из состояния и возможности каждого домохозяина до тех пор, пока пожарная часть г.Пятигорска не будет приведена в надлежащий вид.30

Что же касается остальных вышеперечисленных недостатков, обнаруженных в полицейской части г. Пятигорска, то губернатор дал соответствующие распоряжения по их устранению. Среди них городничему было поручено лично еженедельно, каждую субботу, следить за исполнением всех бумаг в Присутствии полиции. Предписывалось устранить медленность при рассмотрении дел, отступления от закона и установленного порядка. Информация обо всех отсрочках в их исполнении, превышающих месячный срок, должна была докладываться лично губернатору с указанием их причин.

За выявленные «беспорядки, медленность и отступления» гражданский губернатор Волоцкий сделал замечание городничему, следственному приставу вынес строжайший выговор, письмоводителю-строгий выговор, выразив надежду, что в дальнейшем все чины городской полиции окажут «более деятельности по службе».

Вместе с тем, выявленные недостатки были обусловлены и увеличивающимся ежегодно количеством рассматриваемых полицией дел в связи с «постоянным умножением народонаселения» города. Поэтому одновременно с наказанием «виновных лиц полиции» губернатор просил командующего войсками на Кавказской линии и в Черномории, управляющего гражданской частью в Ставропольской губернии, учитывая недостаток средств полиции, усилить имеющийся ее штат еще 1 квартальным надзирателем и 2 писцами, добавив к отпускаемым на канцелярские расходы из казны 71 руб. 40 коп. еще 68 руб. 60 коп. серебром из сумм городских доходов.31

Вопрос об увеличении штата городской полиции Пятигорска поднимался неоднократно и в последующие годы. Новый пятигорский городничий в рапорте губернатору от 24 января 1851 г., докладывая о тяжести службы 2-х квартальных надзирателей, которые не только посменно исполняли в будни и праздники функциональные обязанности по обходу квартала, но и занимались заполнением необходимых бумаг, просил добавить 2-х квартальных надзирателей и 2-х частных приставов или хотя бы по одному из них из-за роста города.

Последние были необходимы ещё и потому, что сам он был перегружен обязанностями: рассмотрением текущих полицейских дел, присутствием во всех комиссиях города, наблюдением за действиями квартальных надзирателей, следственного пристава и смотрителя тюремного замка, производством следственных дел вместе со стряпчим губернского правления. В такой ситуации он был поставлен «в самое жалкое положение», не зная заниматься ли ему по предписанным предметам во время прохождения курса или являться по требованию посетителей и удовлетворять их просьбы и разбирать жалобы.

Помимо этого городничий жаловался на недостаток и 12 полицейских служителей, которых предлагал дополнить еще 6 казаками для наблюдения за тишиной и спокойствием в ночное время. В этом случае была бы возможна посменная служба, которая была бы не так «тягостна» для людей и изнурительна для лошадей. Во время курортного сезона он предлагал увеличить конвой до 25 человек. Особую тревогу городничий высказывал о том, что у полиции не было никакой возможности искоренить воровство, мошенничество и даже разбой, особенно часто встречаемые ночью и почти никогда не заканчивающиеся розыском преступников.

Жаловался городничий и на недостаток инвалидов, прикомандированных к полиции в качестве десятских, базарных, рассыльных и сторожа, которых не было никакой возможности назначить в 6 будок по 2 человека согласно предписания уездного начальника Пятигорской градской полиции. Учитывая это, городничий просил прикомандировать к полиции еще 12 человек с назначением на каждый квартал по одному унтер-офицеру.

Помещение полиции было настолько малым, что не имело арестантской комнаты. Что же касается суммы средств на канцелярские расходы, то она не изменилась, равняясь как и прежде 71 руб. 40 коп. в год. При этом ситуация была такова, что из-за нехватки денег постоянно возникала дилемма: либо оплатить за дрова в зимний период, либо - за свечи и канцелярские товары. Денег, отпускаемых ежемесячно, не хватало даже на бумагу по переписке полиции. В сложившихся обстоятельствах, как указывал городничий, полиция «при всем старании и усердии… исполняет свою обязанность лишь поверхностно».32

Вопрос этот решился лишь к середине 1851 г., когда император Николай I повелел определить в городскую полицию еще 1 квартального надзирателя и 2 писцов с ежегодным жалованьем по 172 руб. и 100 руб. соответственно. К отпускаемой из казны на канцелярские расходы сумме были добавлены испрашиваемые еще в 1849 г. 68 руб. 60 коп. Бремя выплат указанных сумм ложилось на город или в случае их недостатка - на суммы земского сбора.33

11 апреля 1852 г. императором был решен и вопрос, касающийся усиления Пятигорской городской полиции еще 12 служителями и достиг 27 человек. Содержать их должны были за счет городских доходов, которых, как правило, не хватало.34 Недостаток в численности полицейской команды г.Пятигорска продолжал ощущаться и в 1854 г., когда до ее окончательного сформирования по распоряжению дирекции Кавказских Минеральных Вод на службе в Пятигорске находились 8 нижних чинов подвижной инвалидной роты Кавминвод. Но при этом их недостаток стал испытываться у самой дирекции.35

В целом, в губернии, по сравнению с предшествующим временем, личный состав полицейских команд вырос и в 1852 г. составлял при Ставропольской полиции 46 человек, Кизлярской - 40, Моздокской - 7, Георгиевской - 5.36

Однако это не решило всех проблем. В отчете на имя императора за 1852 г. ставропольский гражданский губернатор Волоцкий, характеризуя удовлетворительно работу земских полиций, исключил из этого состава ставропольского участкового заседателя Мышковского, уволенного за допущенные им «беспорядки» по службе, и всех участковых заседателей Пятигорского земского суда за медленность в производстве следственных дел.

Подводя итоги деятельности уездных судов и городских полиций, губернатор признал, что первые - не имеют средств, чтобы «приобретать хороших чиновников», что влечет замедление в решении дел, а нередко и вынесение по ним заключений «несообразных с справедливостью и законами», вторые же - состоят из чиновников, получая «скудное» жалованье (частные приставы - по 256 руб. 42 коп., квартальные надзиратели - по 142 руб. 85 коп. серебром в год) при дороговизне жизни особенно в губернском центре и семейные находятся в «жалком состоянии».37

В первой половине ХIХ века одной из забот полиции были вопросы, связанные с крепостными крестьянами и их взаимоотношений с помещиками. Северный Кавказ отличался от центральной России тем, что здесь, в основном, были государственные крестьяне. Помещичьих, крепостных крестьян было мало. Но и в тех имениях, где они имелись постоянно, как и в стране, шла борьба их с хозяевами, и стремление получить землю и волю. Нередко эта борьба носила ожесточённый характер. В таких случаях нелегко приходилось полиции наводить порядок. Во все учебники истории края вошла история борьбы крестьян селения Маслов Кут с помещиками Калантаровыми и жестокое подавление постоянных восстаний жителей этого села.

Для Ставропольской губернии ХIХ в. одним из самых разорительных наряду с неурожаями были пожары. Хотя к середине века основная масса построек в губернии была из самана, но покрыты они были камышом и соломой, которые в сухую погоду вспыхивали, словно порох, от попавшей на них искры. Поэтому пожары были обычным явлением. Ответственность за обеспечение пожарной безопасности населённых пунктов лежала на полиции. Но если в городах имелись хотя бы какие-то пожарные команды, то на селе пожарная безопасность целиком лежала на жителях.

Брандмейстеры были только в городах Ставрополе и Кизляре.38 Возможности пожарных команд городов были весьма скромными. А если учесть, что пожароопасность в то время была чрезвычайно высока, то многое в тушении пожаров зависело от самоотверженности самого населения в борьбе с пожаром. Но если в городах государство хотя бы в какой-то мере проявляло заботу о борьбе с пожарами, то в сельской местности пожарных команд не было, а вся ответственность за борьбу с пожаром лежала на населении, которое должно было само решать, что нужно иметь для борьбы с пожаром. Там многое зависело от сельского старосты, от приговора сельского схода, а также от инициативы самих жителей. А ведь в то время значительная часть построек в городах и сёлах была деревянной, крыши  крылись в основном камышом или соломой. Пожары часто наносили огромный ущерб населению.

Детальный инспекторский смотр полицейских и пожарных команд был проведен в 1856 г., когда Ставрополь и Кизляр были проинспектированы плац-майорами, Пятигорск - местным комендантом, Моздок - исправляющим должность коменданта, а Георгиевск - городским воинским начальником.

В Ставрополе в полицейской и пожарной командах из числившихся 82 человек в наличие оказалось 76, остальные шестеро находились в больнице. Довольствие обе команды получали исправно, как и фураж для лошадей. Пожарные служители, за исключением «престарелых и малоспособных», показали хорошие умения во владении пожарным инструментом. Вместе с тем были обнаружены и недостатки: назрела необходимость доукомплектования имеющихся 26 пожарных лошадей, часть которых требовала замены, еще 2-мя лошадьми; следовало исправить помещение пожарной части и инструмент.

В Кизляре нижних чинов полицейской и пожарной команд числилось 50 человек, в наличие же оказалось только 40, так как 6 находились в госпитале, а 4 - в отпуске. В отличие от губернского центра порядок службы исполнялся в точности всеми. Однако, значительная часть недостатков была та же: из 8 положенных пожарных лошадей часть требовала замены, а одна лошадь вообще отсутствовала; необходимо было произвести ремонт пожарного инвентаря и конской сбруи.

Число нижних чинов полицейской и пожарной команд Пятигорска к этому времени составляло 22 человека, из которых на момент смотра 2 оказались в госпитале. Умение владения пожарным инструментом они показали удовлетворительное. Проведенные ревизии принесли свои плоды: из 10 пожарных лошадей все были пригодны и «в хорошем теле», как, впрочем, исправными оказались и конская сбруя с пожарным инструментом.

Моздок отличился тем, что весь состав полицейской и пожарной команд в числе 18 человек оказался при смотре в наличии в полном объеме. Порядок службы исполнялся всеми удовлетворительно, а пожарным инструментом нижние чины действовали быстро. Требовалась лишь замена 2-х из 8-ми лошадей.

Отличительной чертой Георгиевска стало то, что из 12 нижних чинов, состоящих на службе в командах, 2 - оказались военнослужащими в отличие от остальных вольнонаемных. Служащие, имеющие казенную форменную одежду,  довольствовались по положению, а вольнонаемные, одетые за свой счет, - получаемым от города содержанием. Все 6 лошадей были в хорошем состоянии. Исправления требовали только две старые пожарные трубы.

Во всех городах служащие полицейских и пожарных команд не имели ни амуниции, ни оружия. Для улучшения питания и других нужд в Ставрополе, Кизляре и Моздоке имели место командные артели, суммы которых насчитывали 44 руб. 19 коп., 79 руб. 57 коп. и 1 руб. 95 коп. соответственно. Помимо этого в билетах Приказа общественного призрения Ставрополя было 420 руб. и Моздока – 57 руб. 6 коп., принадлежавших командам этих городов.39

Во время Крымской войны (1853-1856 гг.) значительно возросли выступления крестьян не только помещичьих, но и государственных, которые как одну из форм борьбы использовали несвоевременный взнос налоговых платежей. Действия местных властей и полиции оказывались малоэффективными. Недоимки росли, в то время как воевавшая страна нуждалась в средствах.

В этих условиях 26 марта 1855 г. МВД довело до сведения губернатора циркуляр о том, что по предложению министра финансов по высочайшей воле ему разрешено «по секрету употребить экзекуции по части казённых крестьян, если бы заметно было упорство или явное нерадение в платеже податей, что должно относиться и к земским повинностям».40

Главная причина этого крылась в принципе комплектования кадрами низших полицейских должностей. Желающих служить в городской полиции на этих должностях по вольному найму было явно недостаточно и они, как правило, комплектовались по наряду от воинских частей местных гарнизонов. Естественно, что среди направляемых на службу в полицию был большой процент проштрафившихся «неспособных» солдат, от которых в данном случае избавлялось воинское начальство.41

Состав же городских полиций также был различен. В Ставропольском полицейском управлении по штату состояли полицмейстер, следственный пристав, 2 частных пристава, 5 квартальных надзирателей, смотритель тюремного замка, письмоводитель, 9 канцелярских служителей и писарей, брандмейстер. Кизлярская городская полиция включала в себя городничего, пристава следственно-уголовных дел, 2 частных приставов, 6 квартальных надзирателей, брандмейстера, переводчика, смотрителя тюремного замка и письмоводителя. Городская полиция Пятигорска состояла из городничего, следственного пристава, 3 квартальных надзирателей и смотрителя тюремного замка. В заштатных г. Моздоке - заведующий полицейской частью отдельный заседатель, письмоводитель, писец, 2 рассыльных. В г.Георгиевске при городской полиции состояли  городничий, письмоводитель и писец.

Что касается состава земских судов, действовавших на территории губернии в этом же 1856 г., то он был следующим:

- в Ставрополе - земский исправник, старший и 5 участковых заседателей, секретарь, столоначальник, регистратор, 4 писца среднего оклада, 2 писца нижнего оклада, переводчик (калмыцкого языка), 8 рассыльных;

- в Кизляре - земский исправник , 2 заседателя, секретарь, 2 столоначальника, регистратор, 4 писца среднего и 2 нижнего оклада;

- в Пятигорске - земский исправник, старший и 4 участковых заседателя, секретарь, 2 столоначальника, регистратор, 4 писца среднего и 2 нижнего оклада.

При этом был составлен проект по преобразованию всех полицейских управлений в Ставропольской губернии. Предполагалось их увеличение в Ставрополе на 4, Кизляре - на 2, Пятигорске - на 19, Моздоке - на 5 и Георгиевске - на 3 человека. Это требовало увеличения и средств на их содержание, которые предполагалось увеличить с 26104 руб. 23 коп. до 42341 руб. 23 коп., т.е. на 16237 руб. 23 коп. в год.42

Поднимался вопрос и о применении к Ставропольской губернии правил об объединении управления земской и городской полициями в один состав - уездную полицию. Такое соединение предполагалось удобным ввести в первую очередь в Кизлярском уезде из-за незначительного числа его жителей. Что же касается Пятигорского уезда, то оно виделось не удобным из-за обширности территории и населения.

Кроме этого, г. Пятигорск находился в соседстве с землями «инородцев», которые, по мнению генерал-лейтенанта Волоцкого, были «всегда готовы покуситься на хищничество, грабежи и убийства» в уездном центре. В случае же объединения занятия уездного исправника и его помощника делами только уезда в целом могли бы пагубно сказаться на криминогенной обстановке города.

Более того, губернатор предлагал даже назначить еще дополнительно помощников исправникам в Пятигорске и Ставрополе. Сетовал он и на незначительное жалованье канцелярских служителей, которые были вынуждены изыскивать «не заслуженным образом» средства для содержания себя и своих семей. Поэтому губернатор выступил с предложением поднять содержание секретаря до 500 руб., столоначальника и регистратора до 300-350 руб. каждому, писцам высшего разряда - до 120 руб. и низшего - до 96 руб. в год. Что же касается усиления полицейской власти, то губернатор не видел на тот момент никакой необходимости в этом.43

К 1860 г. полицейская команда губернского центра состояла из 6 унтер-офицеров и 47 рядовых из состава Кавказского линейного 1 батальона и разных полков Кавказской армии. В уездных и заштатных городах полицейские команды комплектовались нижними чинами из прочих линейных батальонов, кроме г. Георгиевска, где команда при двух рядовых состояла из вольнонаемных. Всего же по своему составу команды в этих городах были следующими: Пятигорске - 1 унтер-офицер и 13 рядовых, Кизляре - 1 унтер-офицер и 12 нижних чинов, Моздоке - 8 нижних чинов.

При этом чинами городских полиций, земских судов и исправниками было решено за год 5178 дел. Средний же показатель соотношения общего числа преступлений с проживаемым здесь населением составил 1 преступление на 1094 жителя губернии.

Однако, как и раньше, в делопроизводстве городских полиций были замечены и медленность, и отступления от установленного законом порядка решения дел.44 Так, например, неудовлетворительно исполнялось распоряжение об «исполнении призыва» отпускных нижних чинов на действительную службу.45

Ставропольская губерния по характеру рассмотрения дел органами полиции постепенно приближалась к общеимперскому уровню. Так, например, был изменен порядок действия полиции в отношении бродяг на территории губернии. Из-за их стремления на Кавказ и в Черноморию ранее в 1835 г. были изданы временные правила о беглых. В соответствии с ними бродяг, задержанных на этой территории и не желающих давать показания о себе, в случае их способности нести военную службу отдавали немедленно и без всяких «розысканий» в солдаты.

Исключением служило лишь обстоятельство причастности их к совершению тех или иных преступлений. Остальных бродяг отправляли на поселение в Закавказский край, или, по усмотрению начальства, в арестантские роты гражданского ведомства и в ссылку в Сибирь. В дальнейшем из-за недостатка мест заключения в 1853 г. было решено задержанных и не годных к службе бродяг заключать в арестантские роты, рабочий дом или тюрьму сроком до 1 года с тем, чтобы впоследствии сослать их в Восточную Сибирь. При этом задержанных предварительно подвергали телесным наказаниям розгами.

Последнее вызвало недоумение в присутствии губернского правления и палатах, так как в этом случае получалось, что пострадать могли совершенно ни в чем не повинные лица, порою даже принадлежащие к привилегированным сословиям, попадавшие под силу закона лишь по несчастному случаю потери своих документов. Наказание могли получить и те, кто выходил из плена от горцев, так как, естественно, документов при них могло и не быть и им необходимо было время для составления соответствующих справок об их личности.

По этой и ряду других причин, среди которых особо выделялось то обстоятельство, что действие закона о бродягах несло в себе опасность не только телесного наказания невинных, но и отправку их в тюрьму, ставропольское «губернское начальство» обратилось к наместнику на Кавказе с просьбой об отмене существующих правил. В свою очередь, выразив свое согласие и найдя в настоящее время положение 1835 г. слишком стеснительным и не соответствующим общему духу российского законодательства, наместник обратился к председателю Кавказского комитета с просьбой распространить на Ставропольскую губернию, Кубанскую и Терскую области действие общих о бродягах узаконений.

Страна жила ожиданием перемен, связанных с реформами. Этого ждали и органы внутренних дел, реформы которых также назрели.

Примечания к главе 2

1. ГАСК. Ф. 87. Оп.1. Д. 928. Л. 69.

2. ГАСК. Ф. 87. Оп.1. Д. 928. Л. 80.

3. ГАСК. Ф. 87. Оп.1. Д. 928. Л. 122.

4. ГАСК. Ф.8. Оп.2. Д.125. Л.3-8

5. ГАСК. Ф. 87. Оп. 1. Д. 899. Л. 274.

6. ГАСК. Ф. 87. Оп. 1. Д. 899. Л. 290.

7. ГАСК. Ф. 87. Оп. 1. Д. 899. Л. 191.

8. ГАСК. Ф. 8. Оп.2. Д. 168. Л. 18. 

9. ГАСК. Ф. 8. оп. 2. Д. 3481. Л. 123.

10. ГАСК. Ф. 8. Оп. 2. Д. 3482. Л. 285.

11. ГАСК. Ф. 444. Оп. 1. Д. 4. Л. 1.

12. ГАСК. Ф. 444. Оп. 1. Д. 4. Л. 4.  

13. ГАСК. Ф. 79. Оп. 1. Д. 2141. Лл. 16-18.

14. Тот Ю.В. Реформа полиции в правительственной политике России в Х1Х веке. СПб. 2002. С. 84.

15. ГАСК. Ф. 444. Оп. 1. Д. 247. Л. 1.

16. ГАСК. Ф. 444. Оп. 1. Д. 247. Лл. 5,7,10.

17. ГАСК. Ф.101. Оп.1. Д.5305. Л.580б

18. ГАСК. Ф.101. Оп.1. Д.819

19. ГАСК. Ф.101. Оп.1. Д.1924. Л.66-67об

20. ГАСК. Ф.101. Оп.1. Д.1924. Л.72об-75

21. ГАСК. Ф. 79. оп.1. Д. 1982. Л. 87-88.   

22. ГАСК. Ф. 8. Оп. 1. Д. 3508. Л. 144 об.

23. ГАСК. Ф. 8. Оп. 1. Д. 3508. Л. 144.

24. ГАСК. Ф. 8. Оп. 2. Д. 3482. Л. 195.

25. ГАСК. Ф. 8. Оп. 2. Д. 3482. Л. 73.

26. ГАСК. Ф. 8. Оп. 3. Д. 228. Л. 10. 

27. ГАСК. Ф. 459. Оп. 2. Д. 1590. Лл. 32-34.

28. ГАСК. Ф. 8. оп. 2. Д. 3481. Л. 66.

29. ГАСК. Ф.101. Оп.1. Д.5305. Л.3-4

30. ГАСК. Ф.101. Оп.1. Д.5305. Л.11

31. ГАСК. Ф.101. Оп.1. Д.5305. Л.14-15

32. ГАСК. Ф.101. Оп.1. Д.5305. Л.410б

33. ГАСК. Ф.101. Оп.1. Д.5305. Л.69-69об

34. ГАСК. Ф.101. Оп.1. Д.5305. Л.94

35. ГАСК. Ф.101. Оп.1. Д.5305. Л.120-120об

36. РГИА. Ф.1268. Оп.7. Д.542. Л.6об

37. РГИА. Ф.1268. Оп.7. Д.342. Л.8,27

38. ГАСК. Ф. 101. Оп. 3. Д. 32. Л.31.

39. ГАСК. Ф.101. Оп.1. Д.3286. Л.4-7об

40. ГАСК. Ф. 444. Оп. 1. Д.135.

41. Горобцов В.И., Гончаров С.О. Российская полиция в мундире. Выпуск 1. – М., 2000. – С.33

42. РГИА. Ф.1268. Оп.10 (1859 г.). Д.285. Л.13-25

43. РГИА. Ф.1268. Оп.10 (1859 г.). Д.285. Л.3-8

44. РГИА. Ф.1268. Оп.10 (1861 г.). Д.228. Л.432об, 439 об, 451 об- 466 об

45. РГИА. Ф.1268. Оп.10.  Д.194. Л.1-2

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2021, МВД России