Ставропольский край
Телефоны Приёмной/Дежурной части
Загруженность подразделения, оказывающего государственные услуги
Минимальная
Средняя
Высокая

Органы внутренних дел губернии в период аграрной реформы и Первой мировой войны

После окончания первой российской революции, несмотря на то, что власть победила, в стране продолжали приниматься меры по укреплению полиции и расширению ее функций.

6 июля 1908 г. был издан закон «Об организации сыскной части». В соответствии с ним в составе полицейских управлений Российской империи образовывались сыскные отделения 4-х разрядов для производства розыска по делам общеуголовного характера, как в городах, так и уездах.

В Ставрополе с 1 июля 1908 г. вводились штаты сыскного отделения 3-го разряда: начальник отделения, 3 полицейских надзирателя и 4 городовых. Содержание его обходилось казне в 6990 руб. в год.

21 августа 1908 г. губернатор принял решение об отводе для городского сыскного отделения соответствующего помещения. В нём предусматривались приемная, кабинет начальника отделения, канцелярия, дежурная комната, комната надзирателей для допросов (желательно не одна), комната для сторожа и не менее 5 одиночных арестантских камер. При этом из-за прямого подчинения сыскного отделения ведомству полицейского управления полицмейстер предлагал открыть его поблизости, так как за охрану камер арестованных ответственность несла вверенная ему городская полиция.(1)

Однако эта просьба, получившая одобрение губернатора, встретила протест у городской Думы, не пожелавшей взять сыскное отделение на содержание из городских средств. Вместо этого было предложено отдать под сыскное отделение дом, занимаемый полицмейстером, возместив ему его потерю выдачей квартирных денег.(2) Для положительного решения вопроса понадобилось вмешательство департаментов Сената.

В 1907 г. департамент полиции четырежды обращал внимание представителей местной администрации на повсеместное широкое развитие профессиональных союзов и о стремлении противоправительственных партий использовать профессиональное движение для создания из них организованной политической силы для борьбы с существующим государственным строем и на безусловную необходимость решительной борьбы с этим явлением.

Руководствуясь этими указаниями, полиция губернии провела значительную работу по борьбе с политическими партиями, особенно социалистического направления и ослаблению их влияния на профессиональные союзы.

Следует отметить, что губернатор использовал для решения поставленных задач не только полицию, но и своё положение как председателя губернского комитета по мелкому кредиту, что давало ему хорошую возможность для выяснения деятельности подведомственных комитету кооперативных учреждений и их ревизии, особенно тех, которые являлись подозрительными.

По его указанию из правлений кооперативов удалялись те их члены, которые были участниками революционных событий 1905-1907 г.г. и оппозиционно настроены по отношению к властям.

Губернатор Янушевич стремился использовать все имевшиеся возможности для поддержания порядка в губернии. Одной из них он считал сохранение положения о чрезвычайной и усиленной охране, что давало ему и губернской полиции широкие полномочия в поддержании порядка. Поскольку продление такого положения находилось в ведении МВД, то каждые полгода он направлял в связи с этим представления, предварительно выяснив мнение об этом у помощника начальника Терского областного жандармского управления по городу Ставрополю, прокурора окружного суда.

И даже тогда, когда в 1910 г. помощник начальника Терского областного жандармского управления и прокурор дали заключение о том, что в сохранении такого положения они не видят никакой необходимости, губернатор всё равно направлял прошения о продлении его хотя бы для города Ставрополя и сумел добиваться осуществления его просьб.

Положение о чрезвычайной и усиленной охране неоднократно продлевалось в связи с исключительностью положения, занимаемого городом, являвшимся единственным крупным центром губернии, в который стекались «вся сила агитации и особенно… уцелевшие остатки революционных организаций».(3) Поэтому, несмотря на постоянное сокращение пределов власти губернатора, данной ему законом 14 августа 1881 г., действие усиленной охраны просуществовало вплоть до 4 сентября 1914 г., когда с началом Первой мировой войны губерния в августе 1914 г. была объявлена на военном положении.

Как отголосок прошедшей революции были нередки случаи оказания сопротивления полиции при задержаниях. Так, 19 июня 1911 г. в с. Новогригорьевском трое крестьян с криками «ребята, за нами дружнее, наддать» напали на стражников отряда №9 Носачёва и Байдина при задержании ими на ярмарке пьяного крестьянина и попытались его отбить. На их крики стала собираться толпа. Нападавшие нанесли побои стражникам. Те же крестьяне напали на урядника Головкина, прибежавшего им на помощь, оборвав и у него погон, пуговицы и пытались его обезоружить. Урядник применил оружие, выстрелив из револьвера в воздух. Но это не остановило нападавших, и он стал стрелять в них, ранив одного из крестьян. Порядок удалось восстановить только с прибытием значительного подкрепления полиции.(4)

На Ставрополье широко было распространено воровство в различных формах: конокрадство, ограбление касс. Основной груз по борьбе с растущей преступностью лежал на органах Министерства внутренних дел и Министерства юстиции. При этом обращает на себя внимание то, что население, часто не доверяя полиции и суду в справедливости наказания воров, устраивало им самосуды, отбивая их у полиции. Так, Благодарненский уездный исправник в марте 1908 г. доносил губернатору о таком самосуде в селе Арзгир. Толпа сельчан, численностью около 700 человек, отбила у урядника 6-го участка 4-го стана трех арестованных конокрадов, двух жителей села и одного из соседнего с. Николово-Александровского и сильно их избила. Однако виновных в этом уряднику установить не удалось.

Суть дела была в следующем. В ночь на 28 февраля у крестьянина с. Арзгир Арсения Васильченко неизвестные, проломив саманную стену, украли две лошади стоимостью 150 рублей. Урядник Лимарев с полицейским десятником Ляховым выехали на розыск лошадей. Верстах в 50 на землях Зарматинских участков Трухмянского приставства им удалось задержать неизвестного с двумя лошадьми, назвавшегося крестьянином с. Николово-Александровского Т. Денисенко.

В ходе допроса после сбивчивых показаний он сознался, что лошадей этих похитили в с. Арзгирском два брата, фамилии которых он не знает, но может указать их дом. Лошадей этих ему отдали за 10 рублей. При проверке оказалось, что лошади принадлежали Васильченко, которому и были возвращены. В доме, который указал задержанный, проживали братья Куприяновы известные, как конокрады. Урядник их арестовал. По пути к волостному правлению они и были избиты толпой. Опытные в этих делах они притворились сильно избитыми и едва живыми, и толпа оставила их в покое. Когда люди стали расходиться, они пользуясь этим, успели добежать до волостного правления и скрыться в сельской тюрьме. Все попытки урядника выяснить у волостного старшины и других очевидцев происшествия личности виновных в избиении не увенчались успехом.(5)

15 мая 1911 г. в кафедральном соборе г. Ставрополя было похищено денежных документов на 11 тыс. рублей. Дознание, проведённое приставом Костандой, показало, что кража была совершена бывшим сторожем Ивочкиным, псаломщиком Щекиным и слесарем Куликовым. Поскольку именными бумагами они воспользоваться не могли, то большинство сожгли. Виновные немедленно были взяты под стражу.(6)

Раскрываемость полицией преступлений в это время была около 70 процентов. К примеру, в сентябре 1911 г. в Ставрополе было совершено 23 кражи, из них было раскрыто 14, раскрыты все четыре мошенничества, 1 покушение на грабёж, 1 сбыт фальшивых документов. Кроме того, было составлено 90 протоколов, в том числе 36 - за буйство и драки, 8 - за тайную продажу казённого вина, 3 - за азартные игры, 8 - за перекупку разных продуктов и т.д. (7)

Министр внутренних дел Н. Маклаков даже предложил в 1913 г. губернаторам из-за нараставшей волны забастовочного движения для предупреждения возможных «массовых беспорядков» создать хотя бы немногочисленный штат чинов городской и уездной полиции, которые, имея определенные технические знания, могли бы «без особого труда и риска» заменить бастующих рабочих.

Этого, по мнению министра, можно было бы легко достичь либо благодаря комплектованию части нижних чинов полиции из числа вполне благонадежных специалистов и мастеровых, либо путем откомандирования необходимого числа городовых и стражников в полицейские школы для обучения специальностям, задействованным в железнодорожном деле, на почте, телеграфе, по водопроводу, освещению и проч. Принимая во внимание гораздо большую оплату труда любого из этих специалистов по сравнению со службой низших агентов полиции, Маклаков предлагал всячески поощрять таких рабочих и нижних чинов полиции за счет облегчения их обязанностей по несению наружной службы, назначением наград и пособий.

Однако мера эта не стала общепринятой из-за нехватки денежных средств на задуманное. Уже в 1914 г. губернатору Б.М. Янушевичу из МВД поступил циркуляр, в котором было указано, что предложения министра носили лишь форму проекта, и было предложено осуществить лишь те мероприятия в деле борьбы с забастовочным движением, которые бы отвечали местным условиям и средствам. При этом особо подчеркивалось, что эти мероприятия никоим образом не должны повлечь за собой ущерб для прямой деятельности полиции, призванной для охраны государственного порядка и общественного спокойствия.(8) Полицейские органы и без того обошлись государственной казне в 1913 г. в 38354 руб. 40 коп.(9)

С введением на Ставрополье земства у полиции и начальства добавилась ещё одна головная боль. Дело в том, что ставропольские крестьяне в большинстве своём не приняли земство, считая новой обузой для себя. Особенно это ярко проявилось весной 1914 г., когда в сельские общества стали поступать окладные листы для раскладки земских платежей. Введённое земство, начав свою работу, решило быстро достичь уровня старых земств по многим вопросам хозяйственной и социальной деятельности.

Поэтому уже на 1914 г. было намечено строительство значительного количества больниц, школ и т. д. На это требовались огромные вложения. В результате крестьянские платежи на эти расходы, а также содержание многочисленного аппарата управления земства выросли в 6-8 раз. Когда дело дошло до раскладки земских окладных платежей, то во многих селениях губернии крестьяне категорически отказывались утверждать их на сельских сходах, при этом требуя упразднения земства.

19 июля 1914 г. началась Первая мировая война.

В условиях начавшейся войны органам внутренних дел губернии добавилось работы. Крестьяне более жёстко стали выражать недовольство земством, отказываясь уплачивать окладные платежи. Никакие уговоры не действовали. Уже в первые дни войны дело дошло до открытых выступлений против земства. В селе Пелагиада Ставропольского уезда развалили строящуюся земскую школу. Виновных установить не удалось. Мобилизованные в селе Александровском разграбили винно-водочный склад. Полиция оказалась бессильной им противостоять.

Одновременно с мобилизацией властями принимались меры для обеспечения порядка, предотвращения различного рода эксцессов. 25 июля губернатор в циркуляре земским начальникам требовал немедленно организовать в сельских обществах помощь семьям призванных а армию, в окончании работ по уборке урожая.(10)

27 июля губернатор утвердил постановление совещания при Ставропольской городской управе о твердых ценах на продукты и предметы первой необходимости, а 2 августа издал обязательное постановление, которым запретил торговцам повышать цены, возложив контроль на полицию. Виновные в нарушении подвергались в административном порядке тюремному заключению или аресту на три месяца, или штрафу на 3000 рублей.(11) В этот же день чрезвычайное губернское земское собрание рассмотрело вопрос о принятии мер к предотвращению повышения цен на предметы первой необходимости.(12)

28 июля губернатор издал постановление о том, что в целях «охранения порядка и благочиния и ограждения испытанного своей верноподданностью мирного населения от хулиганства, нападения обнаглевших пропойц», к тем, кто будет нарушать порядок, будут применяться самые строгие меры, вплоть до привлечения к военному суду.(13)

4 августа губернатором было издано постановление о запрете распития крепких спиртных напитков, а также их хранения в помещениях частных лиц, превышающих потребности, продажу, а также появление в нетрезвом состоянии в черте оседлости и на дорогах. За нарушение виновные привлекались к ответственности. Наведение в этом деле порядка возлагалось на полицию.(14)

12 августа 1914 г. император Николай II в целях обеспечения порядка объявил губернию на военном положении.(15)

Принятие этих и других мер по наведению порядка обуславливалось не только начавшейся войной, но и тем, что резко возрастала общественная активность населения и направленность его действий против властей. В селе Михайловском мобилизованные, недовольные земством, сожгли строящуюся земскую школу. В селе Александровском мобилизованные разгромили две лавки и винный склад, где вспыхнул пожар. Следствие по этому делу тянулось более полутора лет и только 22 апреля 1916 г. состоялся суд, который приговорил к различным срокам заключения 8 человек.(16)

Во время войны усилившиеся социальные изменения, приток населения на Северный Кавказ, развивавшиеся миграционные процессы способствовали дальнейшему обострению общественных и экономических противоречий. Это в свою очередь значительно усложнило работу полиции.

На протяжении 3-х лет (1914-1916) властями постоянно предпринимались меры для обеспечения порядка и предотвращения различного рода эксцессов. Ставропольским губернатором подписывались постановления об «охранении порядка и ограждении мирного населения от хулиганства, нападения обнаглевших пропойц», о запрете «распития крепких спиртных напитков» и др. Однако эти меры помогали мало.

Тенденция к ухудшению экономического положения населения способствовала дальнейшему нарастанию народного недовольства властью, существующими порядками. В регионе резко возросли общественная активность населения и его выступления против властей.

В 1916 г. на должность был назначен последний ставропольский губернатор-полковник С.Д.Оболенский.

Сергей Дмитриевич Оболенский
полковник

Род князей Оболенских, как явствует из их родословной, берет свое начало от внука князя Михаила Всеволодовича Черниговского - князя Константина Юрьевича, получившего в удел город Оболенск и ставшего родоначальником рода князей Оболенских.

Последний ставропольский губернатор Российской Империи Сергей Дмитриевич Оболенский, как и все представители этого древнего княжеского рода, получил прекрасное образование в России и на Западе. В чине полковника русской армии князь Сергей Оболенский служил при генеральном штабе Кавказских войск в Тифлисе. Сюда и пришло высочайшее повеление императора Николая II о назначении его ставропольским губернатором.

Князь Оболенский принял губернию в самый драматический период истории России. Шла первая мировая война, в огне которой погибал цвет русской армии. Сама Россия предпринимала отчаянные усилия помощи армии. Именно с этого и началась деятельность нового губернатора. По его инициативе и при его участии в Ставрополе на территории бывшей ватной фабрики Муратова в южной части ярмарочной площади, примыкающей к мельнице Гулиева, был устроен огромный консервный завод. Здесь по заказу правительства на нужды армии в 1916 г. начали изготовлять мясные консервы. Всего на заводе работало более 500 рабочих, перерабатывающих ежедневно более 60 тыс. пудов мяса. Одновременно с вокзалов губернии на нужды армии ежемесячно отправлялось от 15 до 19 тыс. голов крупного рогатого скота, тысячи тонн первоклассной ставропольской пшеницы и муки. При этом в условиях войны поголовье скота в губернии не только не уменьшалось, а увеличивалось, как и производство прочей сельхозпродукции, чему в немалой степени способствовал резкий рост потребительских товариществ, число которых в 1918 г. превысило 100. Одной из совместных акций правительства и товарищества стало возведение в Ставрополе у бывшего винного склада самого современного спирто-водочного завода. Газета «Северокавказское слово» сообщала читателям: «19.02.16 г. состоялось освящение нового винокуренного завода у бывшего Казенного винного склада. При открытии был губернатор Оболенский, вице-губернатор Шервашидзе, заведующий завода инженер Фреау и др.».

Вместе с тем жизнь в губернии стремительно дорожала. Попытки губернатора установить твердые цены на товары первой необходимости и продукты питания привели к тому, что они стали исчезать с торговых лавок и перекочевывать на черный рынок. По губернии прокатилась волна погромов, когда солдатки, беднейшие слои населения с примкнувшим к ним уголовным элементом начали громить купеческие торговые дома, лавки.

21 июня 1916 г. на афишных тумбах Ставрополя появилось объявление для жителей Ставрополя за подписью князя Оболенского: «Сим доводится до сведения всех жителей Ставрополя, что ввиду большого числа беспорядков город объявлен на осадном положении. Театры, синематографы, городские сады, клубы и рестораны должны быть закрыты. Никакого скопления публики на улицах и площадях даже и в течение дня не допускается. За всякие преступления виновные будут предаваться военному суду и. караемы по законам военного времени. Губернатор князь Оболенский».

Ставропольская губерния продолжала жить неспокойной жизнью. В Ставрополе все заводы и фабрики выпускали продукцию для армии. На чугунолитейном заводе Руднева и Шмидта изготовляли гранаты и мины местного самоучки Миронова, обладавшие по тем временам огромной разрушительной силой. Винокуренный завод братьев Деминых перестроили под кожевенный завод, где начали выпуск не только кожи, но и солдатских сапог. Производством походных кухонь и подков для лошадей занялось вновь образованное товарищество «Эргард, Мокин, Пономарев и К°». Появился еще один заводик Петра Парадного по изготовлению ручных гранат.

По инициативе князя Оболенского начались переговоры об открытии в Ставрополе суконной фабрики для изготовления шинельного сукна. Из Персии, куда вошли русские войска, в Ставрополь начали поступать чесальные и прядильные машины. Завод должен был выпускать и гражданское сукно, а также пряжу шерстяную, разные сукна и суровье. Однако пуск завода произошел лишь в начале 1918 г.

Полным ходом шли завершающие работы по устройству Туапсинской железной дороги, которая была открыта уже в 1916 г. От Ставрополя до Армавира трасса в 114 верст проектировалась и строилась инженерами А. Лашем и И. Годзевичем. На строительстве мостов и насыпей дороги использовался труд пленных немцев, австрийцев и венгров, которые были доставлены на Ставрополье по просьбе губернатора. Пленные, более 10 тысяч человек, трудились и в других сферах хозяйства губернии. Но рабочей силы по-прежнему катастрофически не хватало. В Ставрополе к работам были привлечены солдаты 112-го батальона, где уже шло революционное брожение.

В городе стали распространяться листовки и прокламации местного отделения РСДРП, призывавшие к забастовкам, неподчинению властям, анархии. Активизировали свою деятельность эсеры, кадеты, меньшевики и прочие партии. Одновременно росли численно Союз русского народа, Союз Георгиевских кавалеров, которые большевики именовали «черносотенными».

Политические страсти охватили всю губернию, мешая ее нормальной трудовой жизни. Наконец, 4 марта 1917 г. губернская газета «Северокавказский край» сообщила, что в Петрограде 27 февраля свершилась революция и Николай II подписал манифест об отречении от престола. Князь Сергей Дмитриевич Оболенский, оказавшись в центре политического водоворота, который начал стремительно разрушать все стороны жизни губернии, в том числе ее хозяйство, предпринимал меры к порядку и спокойствию. Но приостановить развал старой системы управления губернией он уже не мог. Оставалось сдать губернию прибывшему из Петербурга губернскому комиссару Временного правительства Старлычанову.

Последний ставропольский губернатор Российской Империи Сергей Дмитриевич Оболенский покинул Ставрополь в марте 1917 г., а пределы раздираемой гражданской войной России - в 1920 г. Вместе с супругой и двенадцатилетним сыном он сначала обосновался в Венгрии, а затем перебрался в Париж. Здесь он активно участвовал в белоэмигрантском движении по спасению России от большевизма.

В 1916 г. в России набирал силу экономический и общественно - политический кризис, вызванный развалом экономики, неспособностью правительства вести войну, обнищанием народных масс. В стране нарастало забастовочное и революционное движение, приобретающее все более массовый характер.

Участники выступлений все чаще выдвигали политические требования. Тон в этом задавали столицы и промышленные центры. В это движение все шире втягивaлся и Кавказ. В январе 1916 г. произошли крупные беспорядки в Баку в связи с ростом цен. В связи с этим губернатор направил начальникам полиции уездов указание принять меры к предупреждению беспорядков, усилить наблюдение за торговлей, не допуская повышения цен, на виновных составлять протоколы для наложения взысканий в административном порядке. Однако эта мера оказалась малоэффективной.

24 января 1916 г. губернатор направил исправникам циркуляр, в котором сообщал о том, что по имеющимся сведениям революционные организации усиливают свою работу. Предлагалось принять все меры к предупреждению возможных выступлений противоправительственного характера и усилить наблюдения за подозрительными лицами.(17)

Начавшиеся 7-8 июня 1916 г. погромы торговых заведений в Донской и Кубанской областях перебросились в пограничный с ними Медвеженский уезд Ставропольской губернии.

9 июня в с. Белая Глина были разгромлены 7 лавок, 10 июня - 4 лавки в селе Летницком, 2 - в Привольном, 3 - в Жуковском, 2 - в Покровском и т. д. Как сообщали жандармы это делалось женщинами-солдатками «на почве экономических отношений с торговцами».18 Полиция ничего не могла сделать из-за своей малочисленности.

21 июня волна погромов докатилась до Ставрополя, где они начались в 9 часов утра на Нижнем рынке, перебросились на главную улицу города - Николаевский проспект и дальше на Верхний рынок. Женщины крушили магазины. Все усилия властей и полиции навести порядок были безрезультатными. К наведению порядка были привлечены войска. Но солдаты не хотели сражаться с женщинами, а только посмеивались, наблюдая за происходившим на улицах города.

Губернатор, видя своё бессилие, всю полноту власти в городе передал начальнику гарнизона, а в 8 часов вечера объявил Ставрополь на осадном положении. Были закрыты театры, клубы, рестораны. Жителям запрещалось появляться на улицах города с 9 часов вечера до 6 часов утра. В течение 48 часов жители Ставрополя и окрестных сел должны были сдать награбленное в полицейские участки. Кто этого не сделает, будет привлекаться к уголовной ответственности, выступления будут подавляться силой оружия. Всего в Ставрополе в этот день был разгромлен 91 магазин, а убытки определялись более чем в 150 тысяч рублей.

Оценивая произошедшие события, полицмейстер города Ставрополя отмечал, что «в городе никакой организации, готовившей население к погрому, не существовало; погром был произведён внезапно, под впечатлением, произведенным на беднейшее население города, давно напряженно настроенное против торговцев, вследствие повышения цен, погромами в других пунктах».

Полицией в городе и селах губернии были проведены аресты. 21, 22 июня в Ставрополь стали доставлять арестованных женщин. У некоторых из них на руках были грудные дети. Всего ко 2 июля в Ставропольской тюрьме находилось 438 арестованных, в подавляющем большинстве женщин.19 Во всех уездах губернии полиция была приведена в состояние повышенной боевой готовности. Полицейским и стражникам дополнительно выдали оружие и боеприпасы.

Опасаясь дальнейшего роста недовольства, наместник на Кавказе распорядился освободить из тюрьмы в Ставрополе наименее виновных. Поскольку положение оставалось напряженным, а 112 -й запасной батальон отказался подавлять беспорядки в Ставрополе, начальник гарнизона обратился к командующему войсками Кавказского округа с просьбой вывести его из города и заменить более надежной воинской частью.(20)

Вопрос о прошедших в городе событиях обсудила городская Дума на своём заседании 23 июня. Заслушав доклад городского головы Дидрихсона, объяснения полицмейстера, выступления гласных, Дума единогласно постановила: «Признать, что местная полицейская команда городовых и конно-полицейская стража не выполнили в должной мере своих обязанностей по подавлению означенных беспорядков».

В постановлении было подчёркнуто, что ещё в меньшей степени выполнили свои задачи воинские части, вызванные для наведения порядка, причём воинские чины отказались выполнять даже требование губернатора по подавлению беспорядков и насильственных действий. Дума просила губернатора в связи с неисполнением полицией и воинскими частями своих обязанностей провести расследование для привлечения виновных к ответственности и о результатах сообщить городскому общественному управлению.(21)

Такое решение Думы вызвало недовольство губернатора и полицейских чинов, посчитавших поведение гласных слишком вольным. 1 августа губернатор направил городскому голове письмо, в котором по поводу решения городской Думы отметил, что Дума, не ограничившись принятием к сведению сделанного ей сообщения, в то же время не коснулась вопроса о разработке экономических мероприятий, направленных на устранение в будущем повторения подобных беспорядков, вызванных непомерным ростом цен на предметы первой необходимости, вошла в явное нарушение городового положения в обсуждении действий администрации и воинских частей при подавлении беспорядков и вынесла соответствующее постановление.

Поскольку ответственным за допущение к обсуждению дел, выходящих из ведения Думы, является городской голова, то губернатор потребовал от него соответствующих объяснений.22 Не вдаваясь в рассмотрение дальнейшего развития событий по этому вопросу, скажем только о том, что был поставлен вопрос об освобождении от должности городского головы, как видим, прежде всего, за то, что он допустил критику действий полиции, а следовательно, и губернатора, как её начальника, чего тот допустить не мог.

А между тем обстановка в губернии продолжала ухудшаться, как и в целом в стране, что в конечном итоге привело к революции и свержению самодержавия в России.


Примечания

1. ГАСК. Ф.60. Оп.1. Д.293. Л.1-48
2. Слово. – 1908, 23 ноября.
3. ГАСК. Ф.101. Оп.5. Д.379. Л.37, 44, 46, 53, 63, 72, 93, 98, 106, 119, 130
4. ГАСК. Ф. 101. Оп. 4. Д. 3760. Л. 170
5. ГАСК. Ф. 101. Оп. 4. Д. 3262. Л. 232, 233.
6. ГАСК. Ф. Оп.4. Д. 3460. Лл. 88, 89.
7. ГАСК. Ф. 101. Оп. 4. Д. 3461. Л. 325.
8. ГАСК. Ф.101. Оп.5. Д.552. Л.1-3об
9. РГИА. Ф.1288. Оп.7. Д.420
10. ГАСК,ф.314,оп.1,д.34,л.42.
11. Северокавказскии край. 12 августа 1914 года
12. ГАСК. Ф. 311. Оп.1. Д. 34. Л. 16.
13. Северокавказскии край. 1914. 29 июля.
14. Северокавказскии край. 1914. 10 августа.
15. Ставропольские губернские ведомости. 1914. 23 августа.
16. Северокавказский край. 1914. 25, 29 июля
17. ГАСК. Ф. 101. Оп. 4. Д. 366. Л. 48.
18. ГАСК. Ф. 1008. Оп. 1. Д. 354. Л. 20.
19. ГАСК. Ф. 852. Оп. 1. Д. 192. Л. 11; Ф. 1008. Оп. 1. Д. 366. Л. 46; Ставропольские губернские ведомости 25 июня 1916 г.; Северокавказский край 191. 22 июня 6.
20. ГАСК. Ф. 1008. Оп. 1. Д. 366. Л. 71.
21. ГАСК. Ф. 101. Оп.3. Д. 187. Л.43.
22. ГАСК. Ф. 101. Оп.3. Д. 187. Л. 39.

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2019, МВД России